Чтение онлайн

Нормальному человеку, чтобы попасть из "Виктории" в подъезд дома, понадобилось бы выйти наружу и дважды свернуть налево, за угол, на проспект. Иным, понятное дело, ничего подобного в голову не пришло миновав сияющую никелем кухню, все просто шагнули сквозь несколько стен и оказались на лестничной площадке, у лифта.

– Мха тут, - пожаловался Швед, озираясь, и досадливо сплюнул.
– Мож, поморозить?

– Поморозь, коли охота, - позволил Лайк.

В ближайшие несколько секунд синему мху, обитателю сумрака, стало сильно нехорошо. А там и лифт пришел.

Механизм это был почтенный, заслуженный, а посему он скрипел, взвизгивал и трясся, как и положено почтенному механизму, за которым ухаживает нетрезвый украинский лифтер с невозможной фамилией Кенгуро-гов. Тем не менее невозможная фамилия была выведена зеленой краской на табличке немного выше кнопки вызова - "Ответственный механик Кенгурогов В. П.". Лайк уверял, что фамилия прежнего нетрезвого механика была еще хлеще Алигагатор. Алигагатор И. С. Турлянский когда-то предположил, что в училище, готовившее киевских лифтеров, отдали целую группу бывших детдомовцев, которым порою дают куда более причудливые фамилии. Возможно, так оно и обстояло...

Вознесясь к девятому этажу, лифт облегченно вздохнул и с почти ощутимым усилием раздвинул створки.

Арик нервно курил перед дверью в тамбур. У Ираклия при виде этого чуть газета из рук не выпала. Лайк со Шведом тоже... удивились.

– Арик?
– с чувством произнес Швед.
– Ты чего это? Турлянский молча погасил окурок о стену и уронил под ноги.

– Входите, - угрюмо сказал он. Пока не вошли и не расселись на модерново обставленной кухне, никто не проронил ни слова.

– Значит, так, - начал Арик через полминуты.
– Рассказываю по порядку. До аэропорта мы доехали нормально; и в аэропорту тоже все нормально еще было. А вот дальше... Короче, минут через десять после взлета Тамара стала резко терять силу и сползать по уровням вниз. Причем сама она этого не замечала. Еще минут через двадцать это прекратилось.

Лайк мгновенно просканировал Тамару - прямо из кухни.

– Третий уровень, не выше, - сообщил он задумчиво.
– Ну и ну!

– Еще в самолете она стала засыпать. До такси я ее практически на руках донес, а в квартиру пришлось вторым слоем... В общем, спит до сих пор. Будить я не решился. В принципе, ты и сам, наверное, уже видишь выглядит вполне здоровой и довольной собой волшебницей третьего уровня.

– Что за ерунда?
– спросил Ираклий и часто-часто заморгал.
– Лайк, ты о таком слыхал?

– Нет, - честно признался Лайк.
– Но чего-то подобного я ожидал.

Все настороженно уставились на шефа, и тот счел необходимым пояснить:

– Скажем так: я ожидал не каких-либо событий, связанных конкретно с изменением силы Тамары. Я ожидал событий вообще, причем практически не поддающихся прогнозированию.

– Непонятно, но здорово, - прокомментировал Швед.

– Все, что произошло в Питере, лишь верхний слой целой системы событий, дерн над военной базой, - добавил Лайк, но от достаточно поэтического сравнения его слова понятнее не стали.

– Ты внимательно смотрел на Питер через сумрак там, в верхнем холле гостиницы?
– зачем-то спросил Лайка угрюмый Турлянский.

Шеф Темных усмехнулся:

– Арик! Если я вообще на что-нибудь смотрю, то всегда смотрю внимательно. Неужели я должен ТЕБЕ это объяснять?

Арик вяло мотнул головой - отрицательно. Мол, не должен.

– Тогда что скажешь? Сначала я хотел бы услышать тебя.
– Голос Лайка звучал в меру требовательно.

Турлянский понимающе кивнул, а потом нехотя указал пальцем на окно.

– Вчера, - сказал он, - я взглянул с высоты на ночной Киёв. Тут, конечно, не восемнадцатый этаж, а всего лишь девятый, но и отсюда кое-что видно. И вот что я заметил, коллеги. Киев виден как сумма различных аур, разнородных и непохожих друг на друга; в этом море, светящемся будто радужные островки, - ауры Иных. Так и должно быть, если задуматься. А Питер светил ровно, будто гигантский монохромный фонарь.

– Молодец, обратил внимание, - похвалил Лайк.
– Выводы?

– Либо у всех до единого питерцев сходная - да что там сходная просто одинаковая!
– аура, либо мы видели не ауру людей и Иных, а нечто... другое. И у меня есть одна, надо сказать, довольно рискованная аналогия.

– Например?
– Лайк слушал с живейшим интересом.

– Например, если отвлечься от глобальности масштаба, примерно так же выглядит аура недавно инициированного Иного, который еще не определился со своим отношением к миру.

– Либо наоборот, вполне определился и выражает свои эмоции с первобытной прямотой, - добавил Лайк.
– Арик, ты однозначно засиделся в провинции! Насчет перевода в Киев ты уже слышал. А вы, кстати, еще нет, так что сообщаю.
– Лайк глянул на Ираклия и Шведа.
– И еще: тебя, Швед, можно наконец-то поздравить с повышением. С сегодняшнего дня ты - глава причерноморского Дневного Дозора. На этот раз не отвертишься!

– Погоди.
– Швед нетерпеливо замахал ладонью перед лицом.
– Давай-ка сначала с Питером разберемся!

– Давай, - усмехнулся Лайк.
– Вот, к примеру, ты на этот счет можешь внятно высказаться?

– Я - нет, - поспешно выпалил Швед.

– Ай-ай-ай.
– Лайк укоризненно покачал головой.
– Мелко играешь, Швед. Не надо изображать тупого, от нового кресла это тебя все равно не убережет. Давай выдвигай гипотезы! Чья это может быть аура?

Швед послушно наморщил лоб, но ни к чему в итоге не пришел.

– Понятия не имею! Нечто расположенное под Питером? Какой-нибудь особо могущественный артефакт всплывает? Или очнулся какой-нибудь величайший маг древности?

– Мелко! Примитивно! Ты Конан Дойля читал? "Записки о Шерлоке Холмсе"? Вспомни принцип великого сыщика - отбрось все действительно невозможное, а то, что останется, - и будет истиной, как бы неправдоподобно она ни выглядела!

– Откуда мне знать, что возможно, а что невозможно?
– мрачно переспросил Швед.
– Тридцать лет назад я считал невозможной магию.

– Погоди, погоди, - вмешался Ираклий, снова начиная часто моргать. Ты хочешь сказать, что белый фон это...

– Да! Именно!
– с жаром подтвердил Лайк.
– Пацаны не помнят старых времен, они родились в белом фоне городов и попросту не замечают его!

– Вот чего мне не хватало в Питере, - пробормотал Ираклий, озарившись.
– А раньше фон был, я помню!

– Ы-ы-ы!!!
– жалобно взвыл Швед.
– Не понимаю! Ы-ы-ы!

– Объясни им, - попросил Лайк, закуривая. Ираклий любую речь часто произносил как тост. Вот и сейчас он даже приосанился, прежде чем открыть рот.