Чтение онлайн

– Чего это вы из Киева сорвались так скоропостижно?
– сварливо осведомился Завулон.

"А ведь он недоволен, - понял Лайк внезапно.
– Недоволен, и причем сильно. Потому и ворчит".

– Да так... Моря захотелось после Питера этого вонючего, солнца. Тепла, черт побери. Арнку дела сдать надо опять же Шведу, соответственно, принять. А мне - проконтролировать, наставить и благословить.

– Лайк, - вздохнул Завулон укоризненно.
– Мне-то голову не морочь, ладно? Выкладывай все, что ты наработал по вопросу инициации городов.

Одновременно Завулон усилил защитный колпак, и без того не слабенький.

"Ну, конечно, - уныло подумал Лайк.
– Он обо всем догадался Глупо было крыться. Глупо... и самонадеянно. Но должен же я когда-нибудь его переиграть? Обязательно должен!"

"Не в этот раз", - подумал Завулон, пристально глядя на коллегу.

По мосту приближалась свадьба. Еще час-другой - и новобрачные с гостями начнут изнывать от жары. Поэтому все спешили пошастать по мемориальным для подобных торжеств местам, быстренько попозировать печальному пожилому фотографу, похожему на чучело фламинго из берлинского паноптикума, и юркнуть в спасительную кондиционированную прохладу заблаговременно снятого кабачка.

– Между прочим, - заметил Завулон, - фон Киссель тоже в Одессе. И Гесер прислал... эмиссара. Со свитой.

– Кого?

– Илью.

– Это такой очкастый?

– Они там через одного очкастые, - буркнул Завулон. Все еще недовольно.

Это было нетипично для шефа московских Темных. Он вообще редко выставлял настроения и чувства напоказ, а если и случалось когда такое, длилось сие весьма недолго. Пора бы ему перестать изображать недовольство и начинать методично выдавливать из Лайка информацию. А уж последнее Завулон умел, как никто в этом мире.

– Я жду, Лайк.

И Шереметьев честно, без утайки и недомолвок, пересказал Завулону все недавние диалоги с младшими коллегами. Плюс некоторые собственные мысли. Плюс догадки, которые родились у него прямо во время изложения. Крыться дальше не имело смысла. Более того, это стало опасным.

Глава московских Темных после рассказа задумался. Надолго - на целых полбутылки "Хайнекена". Лайк "Хайнекен" не любил, поэтому патриотично пил светлую классическую "Оболонь" и ждал.

– Вот как, значит, - очнулся наконец от размышлений Завулон. Город-Иной. Смелое обобщение, Тьма покрой, очень смелое! Это кто придумал? Опять Турлян-ский?

– Швед. Николаевец. Новый глава Причерноморья.

– Ага, ага... Значит, ты решил, что под соусом передачи дел твои эксперименты будут выглядеть более невинными?

– А что, у меня есть выбор?
– огрызнулся Лайк.
– Экспериментировать в Киеве - себе дороже, да и присматривают за Киевом иди ты как. А больше экспериментировать негде. В Харькове Шиндже, в Днепре и Донецке - просто рискованно, а Одесса - она и не такое сносила без проблем. Всю гадость просто в море смывает, в глубину, в сероводород.

– Экспериментатор...
– Завулон шел на рекорд беспрерывного ворчания.

– Ты хоть отчеты Рафаэля Плюмаржа о парижском сиянии читал?

– Читал.

– А Скотта Дартье? "О сущностях селений людских?"

– Читал.

– А "Урбаноида" некоего Марибора Браника? Лайк едва удержался, чтобы не прыснуть в кулак:

– Это не читал. Это писал...

Теперь настала очередь удивляться Завулону:

– Что, правда? "Урбаноида" написал ты?

– Я. В восемьсот тридцать шестом. После... Ну, ты знаешь, после чего, раз упомянул в этом контексте.

– Никогда бы не подумал, - впечатленно фыркнул Завулон.
– Ладно, значит, предметом ты владеешь лучше, чем я полагал. Это радует.

Лайк скромно усмехнулся.

– Ну, тогда долго мне объяснять не придется, - подытожил Завулон. Могу сказать, что большинство выводов, изложенных в "Урбаноиде", ложны. Но некоторые все же верны. В частности, почти всё, что ты и Дартье писали о белом фоне, не подтвердилось. Зато все описанные Плюмаржем ступенчатые стадии в случае с Питером налицо, хотя последовательность и не соблюдена. Инквизиция разрабатывала питерский феномен лет пять, не меньше. Как выяснилось.

– Ты знал?
– спросил Лайк.

– Знал, но не знал о теме. Я полагал, Совиная Голова опять затеял тралить Ингерманландские болота на предмет схронов Гриддига и его группировки.

– А Светлые? Знали?

– Подозреваю, не больше моего. Но и не меньше. Вчера Совиная Голова на закрытом анклаве обнародовал результаты питерских исследований. Присутствовали я и Гесер.

– То есть, - развил Лайк, - Инквизиция поняла, что дальше хранить в тайне тему не удастся?

– Естественно. В тот же день Гесер встречался с фон Кисселем и европейцами. И тут ты срываешься из Киева и мчишь как угорелый в Одессу!! Светлые, по-моему, чуть общую тревогу не забили. Я, кстати, тоже.

– Но почему, елки-палки?
– вовсе уж изумился Лайк.
– Какой в том криминал, если шеф киевского Дневного Дозора после довольно сложной и изнурительной выездной операции отправляется к морю развеяться? А если разобраться, так и, вовсе по делам?

Завулон допил пиво и поднял на Лайка пронзительный взгляд. Во взгляде было все - и арктический холод, и отсветы адского пламени.

– Ты действительно не знаешь?

– О чем, Тьма забери?
– Лайк даже начал немножечко злиться.
– Скажи, Артур, сделай милость, буду знать.

– Взгляни на Одессу, - уныло посоветовал Заву-лон.
– Глазами Марибора Браника.

Лайк послушался и ушел в сумрак. А спустя несколько секунд понял, что будить Одессу ему не придется.

Одесса уже была кем-то разбужена. Ауры отдельных людей еще выделялись на общем городском фоне, но уже очень слабо. Как в Питере лет двадцать назад.

Лайк несколько секунд сидел неподвижно, потом длинно выругался на давно умершем языке и залпом допил пиво.

Пять лет назад Арик стоял на этом же месте. И Тамара стояла на этом же месте. Напротив дома номер два по улице Гоголя. Арик помнил все, что говорил тогда, показывая новой знакомой Одессу.

– Это, - вдохновенно вещал в то утро Арик, жестом экскурсовода указывая на дом, - шахский дворец. Построен шахом Персии, когда его из Ирана погнали; и Россия, чтобы не злить Англию, дала убежище не в столицах, а отправила в Одессу - Порто-франко, вольный город.

О том, что в шахском дворце с некоторых пор обосновался офис Дневного Дозора Причерноморья, Арик тогда умолчал. И на следующий год ничего Тамаре о Дозорах не говорил. Они встречались пять лет, всегда летом, всегда в Одессе, а Тамара так и оставалась дикой Иной, без всяких регистрации.