Чтение онлайн

Этот удивительный человек-профессионал мог собрать вокруг себя целое созвездие прекрасных педагогов, каждый из которых являлся поистине уникальным явлением, личностью.

Русский язык преподавала Прасковья Васильевна — немолодая женщина, явно нуждающаяся, порой полуголодная, но бесконечно преданная своему делу; знания, которыми она одаривала каждого, оставались в душах ее учеников благодарной памятью.

Весьма неординарно вела литературу Чараева Елизавета Петровна. Обладая глубокими знаниями предмета, эрудицией, великолепным пониманием советской и русской классической, а также зарубежной литературы, тонко и взвешенно разбирая произведения, с неоднозначным творческим подходом, она снискала к себе и к своему предмету любовь и уважение, а для многих определила и выбор будущей профессии. Ее дом всегда был полон творческой молодежи. Только у нее в доме можно было поговорить о творчестве тех писателей и поэтов, кто не был включен в обязательную программу — Есенине, Блоке, Достоевском, Гете, Беранже.

Как преподаватель она имела необычную манеру общения в классе с ребятами. Будучи близорукой настолько, что текст подносила буквально к линзам очков, она обычно располагалась в самой гуще класса и начинала обвораживать ребят прекрасной русской речью и логикой повествования. Уроки ее проходили в полной тишине и пролетали незаметно, только звонок напоминал ребятам, что время счастья окончено.

Во время своих рассуждений она незаметно подключала учеников к работе, исправляла их неточности в рассуждениях. В журнале появлялись оценки, которые практически никто не оспаривал. Дружили с ней практически все ее выпускники до самой ее кончины.

Не менее одаренной личностью была Елизавета Ивановна Воскобойникова — русист и литератор. Она не только знала русскую литературу, но и очень любила, могла наизусть читать целые страницы из произведений Островского, Грибоедова, причем она не читала, а играла, как бы проигрывала образы. Порой она давала трактовку того или иного слона, указывала на его происхождение и силу звучания именно в этом тексте, как бы подчеркивающего особенность характера произведения.

Елизавета Ивановна была поистине русской интеллигенткой, поклоняющейся всему русскому, российскому.

Живя в окружении армянских семей, Елизавета Ивановна широко открывала двери своего дома ребятам всей округи. На летних каникулах принимала нас как своих детей, порой показывая, что все лучшее в жизни воспето в стихах, литературе. Непременно угощала чаем, а порой со своей сестрой в четыре руки играла классические произведения на старом пианино. Впервые у нее в доме я услышал многие романсы Вертинского.

В школе, где царила атмосфера некоторой дистанции между учениками и учителями, Елизавета Ивановна, пожалуй, была единственным человеком, к которому можно было обратиться и рассказать все как на духу. Она могла не только бескорыстно дать дополнительные уроки, но и искренне обрадоваться хорошему ответу ученика, пусть и не успевающего ранее. Ее большой умный лоб расправлялся от множества морщин, а в глазах появлялась одобрительная смешинка.

Математика в старших классах держалась на Ольге Адамовне Кечекьян и Поляковой.

Эти старые девы посвятили свою жизнь педагогике, были образцовыми преподавателями, блестяще владели методикой преподавания этого сложнейшего предмета, выделяя в качестве приоритета индивидуальность ученика, личностные качества. Многие выпускники выбрали свою специальность с математическим уклоном и стали впоследствии крупными специалистами, учеными, профессорами, среди которых был и член-корреспондент Академии наук.

В школе работали педагоги, преподававшие предметы, которые не считались основными, но их любили, почитали, уважали, а предмет знали и полученное от них помогло практически всем в нелегкой жизни.

Физической культурой занимались все учащиеся, при этом не формально, а добиваясь спортивных разрядов по различным видам спорта, особенно гимнастике. Всем этим целое поколение ребят было обязано великолепному человеку, всегда подтянутому, опрятному и увлеченному — Русанову Владимиру Филипповичу.

В памяти на всю жизнь осталась очаровательная, всегда красиво и модно одетая преподавательница английского языка Погуляева Мария Георгиевна. Многие из ее учеников стали профессионалами, переводчиками, работающими на международном уровне, полученные знания помогли многим сдать кандидатский минимум, читать, переводить тексты с английского языка.

Особое место в школе занимал фронтовик — боевой летчик Ковалев Петр Георгиевич. Преподавал он физику, был великолепным методистом, защитил кандидатскую диссертацию по методике преподавания физики в школе. Будучи зрелым человеком, написал великолепный задачник по физике, впоследствии известный всей стране.

Его любовь и преданность детям и школе были общеизвестны: он не прекращал связи с детворой даже тогда, когда работал в качестве доцента педагогического института.

Удивительно, что заложенные им знания выживали у его учеников даже спустя 30–40 лет. Он умел с особым, только ему присущим педагогическим приемом довести до сознания ученика основу, стержень каждого положения физики.

На всех этапах своего жизненного пути приходилось мне с благодарностью вспоминать Петра Георгиевича и тогда, когда готовил экспериментальную часть диссертации, и когда участвовал в организации первой на Юге России лазерной лаборатории в хирургии, и когда будучи уже доцентом, изучал основы компьютеризации, создавал программы и учил использовать их в педагогических целях.

Особую любовь и уважение в нашей школе и далеко за ее пределами испытывали к математику Яковенко Стефе Васильевне. Она не только блестяще вела этот сложный предмет, но и была великолепным методистом, а главное — воспитателем.

Уже в зрелые, предпенсионные годы мы, ее выпускники, задаемся вопросом, какими приемами эта красивая, всегда опрятно одетая женщина смогла держать дистанцию с учениками, умела заложить полувековую дружбу между ребятами руководимого ею класса.

Ее ученики стали видными учеными, профессорами, академиками, просто порядочными, полезными обществу людьми.

Более тридцати лет работая в высшей школе, постоянно вставали передо мной педагоги моей юности и те приемы общения с обучающимися, которыми они пользовались.

В молодые годы казалось, что детство и юность забудутся, а средняя школа останется в памяти как перенесенная детская болезнь. Но с годами именно они становились яркими воспоминаниями, наивностью, первозданностью, порой и комизмом, как родимые несмывающие пятна — навечно о тех, навсегда улетевших годах.

В городе как-то произошло неординарное событие — режиссер Калугин Юрий Георгиевич создал свое очередное эпохальное полотно «Камешки нашего детства». Эта работа о нашем детстве, юности, возможно, и старости, об эпохе ребят сороковых годов. Она напомнила мне работу Карла Брюллова «Гибель Помпеи», где остается одна надежда, что в этой губительной неразберихе возможно спасется художник, который оставит потомкам память о тех, кто некогда жил нормальной и размеренной жизнью, и которым все человеческое и нравственно чистое было не чуждо.

Юрий Георгиевич как бы вновь заставил нас перенестись в годы нашей юности, школьные годы, когда не испорченных жизненными передрягами обучали нравственно чистому, разумному и вечному. Радостно не только талантливому режиссеру, но и зрителям, что некогда заложенные в сознание детей честность, порядочность, милосердие проросли великолепными всходами.

Отсутствие критического отношения к собственным способностям зачастую приводит людей на руководящие должности. Став над людьми по должности, таковые начинают проявлять «чудеса» на своем поприще. Прежде всего такого руководителя не устраивают способные, умные люди, особенно те, кто хорошо знает дело и может видеть невежество своего начальника. В коллективе начинают процветать подхалимство, угодничество и показуха. Дело стоит, а порой катится назад. Уместно вспомнить Честерфильда, который предупреждал своего сына о том, что может случиться с ним, когда он окажется перед взором своих подчиненных. «Помни Иисуса Христа, распятого на кресте, когда каждый изъян его тела был виден людьми и обсуждаем».