Чтение онлайн

Меня, молодого врача, буквально потряс случай, когда он пришел на помощь человеку, желающему показать свое превосходство над ним. Это случилось тогда, когда к нему уже явно подкрадывалась старость. В отделении работала молодая, одаренная, умная врач-хирург с хорошими хирургическими навыками, желающая покорять уже не красотой, а властью. Ей стало казаться, что она уже превзошла мастерством своего патрона и может занять в перспективе его место. Это стремление подчеркивалось независимостью суждений, манерой поведения. Николай Михайлович это чувствовал, но не подавал вида. Однажды она оперировала грыжу и во время оперативного вмешательства чрезмерно увлеклась иссечением «лишних тканей». Войдя в операционную, ассистент это заметил и тут же сообщил о происходящем заведующему. Оставив продолжение своей операции на ассистентов, он вошел в операционную, оценил происходящее, отстранил ее и все остальное взял на себя. Была долгая кропотливая работа по сбору оставшихся тканей от практически иссеченного мочевого пузыря. Проведя уникальную операцию, записав ее на свой счет, выходил больного, долгие месяцы и годы нес этот нелегкий крест.

Интерес заключался еще и в том, что между ними не было никакого объяснения, он этого не позволял, все было ясно без слов, врач попал в беду. К чести этой умной женщины, тяжело пережившей свою профессиональную трагедию, она подала заявление и ушла из большой хирургии, долгие годы проработала впоследствии хирургом-консультантом.

До глубокой старости Николай Михайлович проработал в своем отделении и только развившаяся опухоль унесла его жизнь и только тогда он покинул свой второй дом. Похороны превратились в демонстрацию, поток благодарных пациентов, врачей, сестер, санитарок, просто знавших замечательного доктора.

Это пример людей высоконравственных, с чистой совестью занимавшихся своим любимым делом и служивших беззаветно людям.

Уместно вспомнить и рассказать еще об одном человеке, к которому на прямую относятся слова совесть и нравственность. Друзья с любовью называли его между собой Володя. Он прожил трудную, полную драматизма и испытаний жизнь. Владимир Христофорович Гайбаров хирургом стал, пройдя путь от крестьянина, закончившего ликбез, рабфак, работая санитаром в медицинском институте, дежуря в ночное время в больнице скорой помощи в хирургическом отделения… С первых, же дней войны был мобилизован, служил в медсанбате, плен как бы разрушил надолго его мирные планы. После испытания пленом был ГУЛАГ, а затем работа хирургом в больнице скорой помощи, но уже на правах бывшего в оккупации.

Тяжкие испытания не сломили бывшего спортсмена, закалили, сделали еще добрее, благожелательнее, милосерднее. Работая рядом с такими крупными хирургами и замечательными людьми, как Лясковский, Лейкина, Кац, войдя в их круг, был той рабочей лошадкой, которая честно служит хирургии, больным. Друзей, знакомых была масса, все они беспокоили его в любое время дня и ночи, зная его стремление немедленно прийти им на помощь. Хорошо знал и был любим таким выдающимся хирургом, как Андросов, учеником С. С. Юдина. Часто, приехав в Москву, бывал у него, учился и гордился этим.

Мы, молодежь, старались попасть к нему на дежурства и чтобы он взял над нами шефство, а это значило — много и плодотворно работать, а главное, все потом осмыслить и правильно грамотно записать. Гордился теми студентами, которые умеют работать не только руками, но и четко излагают, обосновывают свои действия на бумаге. Девизом жизни этого человека, врача было делать как можно больше добра людям, приходить на помощь в тяжелые их часы и уходить незамеченным. Он был признанным бессребреником.

С годами пережитое давало о себе знать, но он в этом никому не признавался. В одно из дежурств к нему поступил практически смертельно больной ребенок: тяжкий перитонит, закончившийся впоследствии смертью. Посыпались жалобы родителей на врача. Бесправное положение врача тогда работало безотказно. Принцип — врач не прав, прав жалобщик — оскорблял принципиального, милосердного человека. Дома наступил инсульт, который через несколько часов унес его из жизни.

Казалось, что его никогда не забудут друзья, больные. Некоторое время вспоминали, говорили при встречах о нем. Время и новое поколение врачей, заботы, невзгоды житейские заслонили память о хорошем человеке. Умер.

Хирургия не прощает человеку, выбравшему ее спутницей жизни и служащему ей, подходить к ней с нечистым сердцем, в «лайковых» перчатках, не желающему перетрудиться на благо ее прихотям, нарушающему все признанные законы. Она жестоко мстит, а хлеб, заработанный на ее ниве, бывает очень горьким.

Невольно вспоминаются слова Н. Заболоцкого; «Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь! Коль дать ей вздумаешь поблажку, освобождая от работ, она последнюю рубашку с тебя без жалости сорвет».

Мир хирургии сложен еще и тем, что хирург значительную часть своей жизни проводит в коллективе и только в совместной работе, во взаимопонимании и организованности, когда все как один, как единый механизм, слаженно делают одно большое общее дело.

Мне приходилось видеть и работать долгие годы с хирургом, который до получения степени и должности был коммуникабельным, улыбчивым, внимательным к окружающим его людям, а после, когда возвысился над всеми — куда девалась прежняя улыбка и внимательное отношение к окружающим. Пугал, что снимет с работы, урежет зарплату, выгонит. Его обсуждали по углам, а в лицо по-лакейски улыбались и заискивающе выговаривали приятные ему слова.

Когда бываешь в новом хирургическом коллективе, особенно когда постоишь вместе в одной связке за операционным столом, становится ясно, кто есть кто в отдельности и вместе.

Каждый хирург — это, прежде всего, организатор своей непосредственной работы, которая включает в себя дооперационную подготовку, саму операцию и организацию основного этапа — послеоперационного периода.

Старшая операционная сестра в хирургическом отделении является авторитетом потому, как она хранит святая святых — операционную: подготавливает ее к операционному дню и каждой операции и, наконец, вся ее неповторимая роль во время операции, искусство, доходящее до виртуозности, психологической совместимости с хирургом — ставят ее на второе место после заведующего отделением. Кстати, полученные ею «в награду» профессиональные заболевания; такие же, как и у хирурга, и плюс моченедержание.

Неслучайно, что Майкл Е. Де Бэки приезжал в Советский Союз на оперативное вмешательство со своей операционной сестрой. Основатель кафедры факультетской хирургии Напалков из беспризорной девочки вырастил яркого специалиста, гордость клиники З. Лозину и работал только с ней. Ее мастерство, умение видеть операционное поле в тонкостях, сам ход операции, и, наконец, знание до автоматизма привычек, индивидуальных особенностей, навыкав хирурга были поистине легендарными.

Профессор Напалков не только оперировал с ней показательные операции в Ростове-на-Дону, но и на выездах. От ее работы были в восторге Греков, Федоров. Начав работать с ней в студенческие годы, аспиранты и профессора впоследствии сменяли друг друга — Ивахненко, Гутников, Шорлуян. Ей были они обязаны успехом в хирургических баталиях.