Чтение онлайн

Целый год возился с ним Наум и сделал ему улыбку почти голливудскую. За это он имел всё, что было в возможностях Генеральной прокуратуры, а эти возможности были неограниченные. В первую очередь, Наум использовал это влияние, чтобы не мешали поступать его родственникам в медицинский, куда при огромном конкурсе принимали на учёбу преимущественно местные кадры. Помогать не надо было, просто не отбрасывать из конкурса, расчищая дорогу другим.

Аркадий стал психиатром, и через несколько лет имел в определённых кругах влияние, почти как у Наума. Ещё бы… Он анонимно лечил от алкоголизма, наркомании, психических проблем если не членов правительства, то членов их семей, причём делал это весьма успешно. Приходилось ему предрешать и формальное решение судов, выдавая при необходимости соответствующие заключения судмедэкспертизы. Он ушёл с этой работы и эмигрировал в Америку, когда через республику в другие государства пошли огромные потоки наркотиков. Это организовали те самые республиканские органы, которые должны были с этим бороться. Бывшие пациенты и клиенты Аркадия рвались к верховной власти, и его хотели привлечь к наркобизнесу, но их семья в такие опасные игры не играла, и Аркадий просто из республики исчез, выехав за границу через Россию.

Сам Ицхак был по специальности кожвенерологом и организовывал анонимное лечение той же чиновничьей элите от полного букета венерических заболеваний, которыми они награждали и своих жён после какой-нибудь очередной сауны с девочками. Такое развлечение у этих недоумков считалось верхом престижности, и стоило многим крушения семьи, карьеры, здоровья. А Ицхак от этой их слабости и зависимости тоже имел влияние, деньги и возможности делать свои дела. Он тоже уехал в своё время далеко не бедным, сумев перекинуть все деньги за границу через родственников.

Это всё уже было потом. А тогда, когда что-то непонятное стало твориться с Олей, Наум, предварительно переговорив с Аркадием, предложил Оле поездку в горы на выходные дни. Она и дети эти поездки любили, всех обзвонили, всё организовали, домики в зоне отдыха заказали и в пятницу вечером уехали на три дня, прихватив, конечно, и собаку.

Аркадию не пришлось придумывать, как поговорить с Ольгой. На другой день она сама предложила ему прогуляться. Они по крутой лужайке спускались к реке, которую ещё не было видно, но уже слышно. Оля присела на импровизированную скамейку – для отдыхающих кругом были разбросаны части распиленных древесных стволов. Аркадий присел на траву у её ног. Они посидели молча, Ольга даже не поднимала глаз, хотя раньше она так восхищалась необыкновенной голубизной неба в горах, восхитительными пейзажами и чистотой воздуха, от которого можно было опьянеть после городского смога.

– Аркаша, я схожу с ума? – тихо спросила она. – Ты посмотри, что я делаю с бедным Наумом…

Оля сидела на пенёчке, Аркадий смотрел на неё снизу вверх и гладил её ручки.

– Оленька, ты знаешь, как я тебя люблю: если бы ты не была женой Наума, я отбил бы тебя у любого другого и женился бы на тебе, – он часто говорил эту фразу во всех компаниях, и все - и его умница и красавица Рита, и Наум, и остальные родственники - знали, что это шутка, но что в каждой шутке есть доля шутки.- Нет, Оля, - помолчав, сказал он. – С ума ты не сходишь – это я тебе точно говорю. А что тебя беспокоит?

– У меня так болит голова, - почти простонала она. – Я ужасно устала от этого. И у меня начало сужаться поле зрения. А сегодня я вижу только кусочек земли, куда наступает моя нога. Остальное всё тёмное. Я не вижу неба, я не вижу гор. Твоё лицо я вижу кусочками – то глаз, то нос, то губы…Ты помнишь портрет Доры Маар? Мы все вместе смотрели фотографию этого портрета самой любимой женщины Пикассо, когда эту работу Пикассо продали на аукционе за 75 миллионов долларов. Теперь я понимаю, что он её тоже видел частями, как я сейчас, и не мог собрать её лицо, фигуру, одежду в целое...

Всем было не до веселья, но кто-то из детей, пробегая мимо, сфотографировал их, и эта фотография потом долго висела у них дома: Оля сидит на пенёчке, опустив глаза, Аркадий сидит на траве, смотрит на неё снизу вверх и целует её пальчики.

– Это может быть по разным причинам, - отвечая ей и себе, сказал Аркадий. – Ты сейчас пару дней здесь отдохни, а в понедельник я заберу тебя, сделаю в клинике полное обследование и причину найду.

По возвращении в город он позвонил своим друзям – нейрохирургу и офтальмологу, обрисовал им ситуацию и сказал нейрохирургу:

– По-моему, это твоя пациентка.

Они обследовали Олю вместе, нейрохирург подтвердил предположения Аркадия. Для дальнейшего обследования её отвезли в нейрохирургию и после всевозможных обследований предложили Науму срочно её госпитализировать. Состояние Оли резко ухудшилось, и она уже не сопротивлялась, только просила принести ей собаку и чтоб с ней всё время был Аркадий. Через несколько дней Аркадий сообщил Науму точный диагноз: опухоль мозга. Прогноз был неутешительный: опухоль развивалась давно, процесс был необратимый, только операция давала мизерный шанс на выздоровление.

Нейрохирург говорил Науму, что можно надеяться только на чудо. Мозг настолько мало изучен, что зачастую сами лечащие врачи иногда не могут понять и объяснить процессы выздоровления или, наоборот, ухудшения.

Такие случаи были и в его практике. Он был уже профессором, когда его вызвали в приёмный покой клиники для консультации. У пациентки было такое же состояние как у Оли – непрекращающаяся головная боль, резкое сужение поля зрения. Врач приёмного покоя поставил диагноз – опухоль мозга, и нужно было согласовать с профессором вопрос о госпитализации. Свободных мест в отделении не было, но женщина нуждалась в срочном обследовании. Она сама попросила отсрочку до завтра – нужно было решить какие-то домашние дела, пристроить сына.

– Как же вас отпускать в таком состоянии? – спросил врач приёмного покоя.

– Пришла же я сюда сегодня, и завтра приду, даст Бог.

Завтра её не могли принять, потому что произошла крупная авария – автобус с пассажирами упал с моста в реку, и всех пострадавших с черепно-мозговыми травмами везли в нейрохирургию. Больной снова предложили прийти завтра. Она вышла из клиники в полной растерянности – даже домой не могла вернуться, потому что ключи от дома отдала родственникам, которым оставила ребёнка. Ехать к ним с двумя пересадками она была уже не в состоянии: голова болела, почти полностью была потеряна ориентация… Она позвонила по телефону своей приятельнице.

– Где ты находишься? – спросила подруга.

– Около входа в клинику.

– Стой там, я сейчас подъеду.

Приехала она быстро, и. поскольку было уже обеденное время, твёрдо сказала:

– Сначала едем обедать, а потом что-нибудь придумаем.

Они зашли в ресторанчик, который недавно открыла их общая знакомая со своим мужем. Здесь вкусно готовили, быстро обслуживали, и зачастую можно было встретить нужных людей, решить во время обеда какие-то проблемы. К их столику подсела хозяйка ресторана с бутылкой коньяка, потом подошёл её муж.

– Выпьем-ка по глоточку за встречу! – предложила она.- Чисто символически, - предупредила она протесты совершенно непьющих подружек.- А ты можешь просто пригубить, - участливо сказала она совершенно уже никакой больной подружке.

Это было последнее, что она помнила. Проснулась она в полном сознании. Открыла глаза и сразу захлопнула их от неожиданности. Лёжа неподвижно с закрытыми глазами, она соображала, где она и что произошло. Приоткрыв глаза, она разглядела, что находится в спальне подруги, на её кровати, что наступило утро, и она всё видит! И не болит голова! И она может свободно двигаться!