Чтение онлайн

Моряк пожал плечами.

— У нас их нет.

— Как нет?

— Изначально, от постройки. На наших эсминцах — ни одного зенитного орудия. Это на русском крейсере универсальных пятидюймовок насовано, будто они от всех самолетов мира отбиваться собрались. Впрочем, я к вам не затем…

У меня поручение адмирала Стратоса. Личное, но официальное. Разрешите обратиться к лейтенанту Митралексису?

Разумеется, комэск разрешил. Навстречу моряку шагнул один из пилотов. Молодой парень, лицо чуток кругловатое. Станет постарше, заматереет — будет шире околыша фуражки.

— Господин коммандер?

Честь не отдает, но весь резко подобрался, напружинился, словно в почетный караул поставлен. Все-таки и в Школе Икаров чему-то учат, кроме как летать по небу и служить исключением из всех правил воинской субординации. Заинтересован, заинтригован даже. Гадает: что нужно флоту лично от него, безлошадного командира звена из одного пилота. Что ж…

— Господин лейтенант, его превосходительство приказал мне передать вам — это.

На ладони моряка коробочка. Короткое движение руки -крышка откинута. Под ней — белая эмаль креста, яркое золото мечей и короны, дым и пламень муаровой ленты.

Орден Феникса.

— Это награда адмирала, — пояснил коммандер. — Теологос Стратос приказал передать вам, господин лейтенант, что вы более заслуживаете ордена: вы защищаете наше небо от врагов, а его прежний режим наградил за утопление греческого же корабля во время междоусобицы. Носите с честью.

И снова — руку к козырьку. Лейтенант несколько мгновений стоит с непокрытой головой, точно столб. Поворачивается к комэску.

— Господин капитан… Вы понимаете: теперь я обязан лететь.

Тот пожимает плечами.

— Понимаю, Маринос. Но исправных машин у меня от этого не прибавляется. Хочешь, чтобы внизу остался я? Или вышвырнул из кабины кого-то из тех, кто уже дрался -и сумел сохранить самолет?

Митралексис сжимает коробочку. В ней ленточка, кусочек крашеной бронзы, совсем чуть серебра и золота. Но он делает то, чего только что не собирался. Ставит голову на кон.

— Мою «чайку» уже отчасти починили. Шасси восстановили, винт поменяли, а мотор… на малых оборотах почти не трясет. Пушки в порядке.

— На малых оборотах… Взлетать тоже будешь — на малых оборотах?

— Никак нет. Но взлет, это ведь недолго. Не развалюсь. А потом осторожно…

Коммандер свое дело сделал, но стоит, слушает. Не имеет права подсказать, хотя, как штабной, отлично понимает мысль адмирала. Как и то, что, чем бы ни закончился бой за Салоники, война на этом не завершится. Греции нужны герои. Живые герои, герои-победители. Получится ли у моряков выстоять и, тем более, выжить — неизвестно, так пусть хоть летчик цел останется.

Впрочем, капитан эскадрильи размышлял недолго.

— Вылет запрещаю, — и прибавил сухо. — Ты орден получил? Дай и другим отличиться.

Хлопнул лейтенанта по плечу, кивнул моряку:

— Коммандер.

Ушел к уцелевшим машинам. Там его ждут трое пилотов, с которыми ему предстоит идти в который уже за сегодня вылет. Там оружейники перезаряжают пушки, техники заполняют баки смесью бензина и спирта. На борту капитанской машины подрисовывают новенький крестик: не один Митралексис умеет стрелять и попадать. Капитан напоминает цели предстоящего вылета. Главная задача: русский корректировщик должен спокойно работать. Неважно, сколько и чего итальянцы поднимут в воздух. Свои бомбардировщики тоже нужно прикрыть, и тоже — кровь из носу, и чужих корректировщиков нужно распугать. Сбивать не обязательно: скорее всего, на это не будет времени.

— Не увлекайтесь, — в который раз повторяет капитан.

— Нас только четверо… — замечает один из пилотов. Капитан лишь разводит руками.

— Придется справиться.

От вышки — там и антенна радиостанции — уже бегут.

— Господин капитан, по расчетам — контакт через четверть часа.

— Ясно. Помните: наше дело не сбивать, а держать небо. По машинам!

Рычат моторы, винты гонят пыль по взлетной полосе. Четверо атлантов выруливают на взлет.

Эскадренный миноносец «Базилисса Ольга»

Бело-золотой крейсер щеголяет пятном копоти на надстройке, но это не мешает ему идти на позицию. Небо над ним уже не утреннее, дневное. Море спокойное, чуть неровное. Тени и солнечные блики превращают его в шахматную доску. Условия лучше полигонных — только враг будет стрелять в ответ.

На траверзе — головной греческий эсминец. Над ним плещет адмиральский флаг, значит, «Базилисса Ольга». Вот где скорость, даже если дает сейчас те же узлы, что линейный крейсер: острый нос кромсает водную гладь, пласты лазури взлетают в стороны, высокий полубак кутается в пену. Из скошенных назад труб вырываются полоски дыма, пушки и торпедные аппараты расчехлены, готовы к бою.

Только что им светит в грядущем бою, против линкоров и крейсеров?

Патрилос облокотился на леера, смотрит на кораблики союзников сочувственно — особенно на «Ольгу». Один из двух новейших эсминцев, что есть у Греции, флагман — будет лидировать атаку. Все снаряды — ему, пока не заколотят под волны.

Не хотел бы Яннис оказаться на месте греческого адмирала — а ведь окажись, принял бы то же решение. Бедняге Теологосу некуда деваться, и дело не в том, что советская доктрина комбинированного удара столь хороша. Бой будет за греческий город, и грекам никак нельзя отказаться от смертельной чести нанести главный удар в битве за свою Родину.

Греки согласились. Сейчас у них дух захватывает от собственной наглости — у всех, от адмирала до матроса второй статьи. Надо было бы им в атаку прямо сейчас — точно вышли бы на рубеж торпедного удара.

Увы, враг покажется не раньше, чем через час. За это время экипажи стремительных маленьких корабликов вспомнят, что павший герой, как ни крути, все равно мертв. Жить захотят, только будет поздно. А мимо, руку протяни — берег, лес зеленеет. В садах цветут чайные розы, пахнут — одуреть можно. Кажется, что не было бомбежки, нет никакой войны, и Афины, за которые надо мстить… есть ли они? Что вообще есть, кроме адмиральского приказа, который ставит корабли, как шахматную фигуру, «под бой»?

Драться экипажи эсминцев будут. Дисциплина, автоматизм действий, вбитый на учениях — это есть, этого никто не отменял. И все-таки военные моряки, что греческие, что советские, живые — пока — люди.

Вот и надо, чтобы, обернувшись на берег, они думали о том, что эту прекрасную землю нужно защитить от врага. Любой ценой. Создать настроение — задача помполита. Он должен знать, как — и Иван Патрилос знает. Правда, ему нужен инструмент, а тот в распоряжении старшего помощника.

Сначала, впрочем, Иван Павлович явился к командиру. Коротко обрисовал политическую пользу от задумки. Лавров выслушал, кивнул, дернул к голове трубку телефона связи с информационным постом.