Чтение онлайн

«Если в наркомате флота мыслят категориями, достойными царских сатрапов, значит, там переродились. Если Галлер считает возможным, подобно николаевскому полковнику, решать, на ком должны жениться его офицеры -ему пора уйти в отставку».

Капитан третьего ранга угрожает сместить наркома? Что ж, за рубежом ему удавалось изничтожать глав государств. Шансы у него есть. А у Клио есть что приписать ниже.

«Раз грекам так важна дружба СССР — целесообразно, чтобы жена советского командира занимала должность выше, чем муж английской журналистки».

Опыт государственного переворота у Клио есть, спасибо товарищу премьеру. Скромная служащая мэрии оказалась одним из ключевых звеньев октябрьского переворота. Теперь у нее вместо озеленителей под рукой профсоюзы, военная промышленность и тайная полиция. Уже можно играть, а если посчитать Иоанниса…

Группу, что провела переворот, создал он. Надо будет -повторит. Так что Первый сидит в своем кресле до второй серьезной ошибки: первую он сделал, когда решил, что может распоряжаться личной жизнью своих товарищей по кабинету.

Ренгартен перетянул бумагу к себе. Подписал — своим именем и тремя иероглифами в столбик.

— Лен Гао-тен тоже часть меня, — объяснил, — и сердится куда сильней Ивана Ренгартена.

В голосе послышалась улыбка.

Клио села рядом — ни дать ни взять, вторая Высокая Договаривающаяся Сторона. Вывела торопливую закорючку.

— Раньше у тебя подпись была сложней. Красивей.

— Раньше я и расписывалась не каждый день… Кстати, почему не в двух экземплярах?

— Мне не надо. Я тебя шантажировать не собираюсь. Но если ты боишься руки Москвы…

В ответ — шелест сминаемой бумаги, щелчок зажигалки. Пляшущий на мраморной плитке огонь, точно жертва старым эллинским богам. Пепел нужно размешать, но Клио не боится испачкать или обжечь руки.

— Вот так, — говорит она.

Трет ладони одну о другую.

Сказано, верней, написано, почти все. Раз заговор, значит, придется таиться, притворяться послушными и верными. Принять приказ, благодарить за него. Изображать счастливую пару…

Или быть ею?

Двое в кабинете молчат.

Страшно говорить первым.

Страшней бомб и снарядов, страшней разлуки.

Клио вернулась на министерское место, сидит, подперев подбородок переплетенными пальцами.

Ренгартен стоит у окна. Разглядывает порт сквозь бумажные кресты на окнах.

— У меня есть еще одна бумага, — говорит он.

— А? — Клио обернулась.

— Точней, она у нашего секретчика. Но она есть. «Ренгартену разрешается иметь на берегу столько девушек, сколько сочтет нужным.» Подпись — не Галлера. «И. Ст.»

Клио подняла брови. Как пять лет назад.

— И? — спросила.

— Одна — допустимое решение. Если ты этого хочешь, конечно.

Он — сказал. Клио — нахмурилась.

— Я предвижу эпидемию вскрытых вен и повешений на воротах, — предупредила она. — Совесть не замучает?

Он пожал плечами.

— Я никому ничего не обещал. Но случись что, переживу. Я же каменнолицый остзейский циник.

— Остзейский или китайский?

— Сейчас, вообще, греческий. Вопрос про совесть… Это значит — да?

— Мы попробуем, — ответила Клио. — Главное ввязаться в бой, а там будет видно.

Иван Ренгартен впервые задумался над тем, какова будет жизнь с женой, которая приняла предложение руки и сердца цитатой из Наполеона.

Яннису Патрилосу — хорошо. Он сидит за столом в собственном кабинете на берегу. Так почему он заперся на ключ и грызет ногти, точно юнга на контрабандистской шхуне?

Потому, что СССР — страна свободная. Если сказано, что помимо поставок оружия Греции будет оказана помощь добровольцами, то речь идет именно о добровольцах.

Среди поставок значится, между прочим, «линейный крейсер образца 1914/37 года», то есть «Михаил Фрунзе».

Только что корабль без опытного, попробовавшего вкус победы экипажа?

Металлолом.

Потому перед помполитом стоит восхитительно простая, в формулировке своей, задача.

Сделать так, чтобы полторы тысячи краснофлотцев, что служат на «Фрунзе», добровольно вызвались оказать интернациональную помощь дружественному греческому флоту. А парни Родины не видели — год! А Севастополь — в трех днях пути!

Вот Яннис Патрилос и заперся в каюте, поразмыслить. Что-нибудь непременно придет в голову, ведь все самое страшное позади. Осталась спокойная политическая работа, и уже не его дело — следить, чтобы бравые командиры не угробили вместе с кораблями слишком много людей. Тех людей, которые решают все…

Не утонет же полуостров Халкидика?!

Яннис Патрилос прохаживается по кабинету из угла в угол, руки сложены на груди, пальцы выбивают по предплечьям барабанную дробь. Его азарт разбирает: есть идеи!

Кое-какие мысли есть и у немецких штабистов. То, что Советский Союз поменял политическую географию Европы — не повод, чтобы прекратить рисовать стрелы на картах. Уже готова первая версия плана, рискового даже по германским меркам. Одновременный удар по Греции и ее русскому союзнику — то, что на первый взгляд кажется невозможным. Минует зима, и на скалы греческих фронтов нахлынут серые волны пехоты в фельдграу. Где перехлестнут — вслед рванется танковая группа.

Карандаш прижимается к линейке, цветной грифель обегает трафарет. Синяя стрелка указывает на Салоники!

Потоп назначен на пятнадцатое мая сорок первого года.

(все даты даны по новому стилю)

До РАЗВИЛКИ

1904–1905

Русско-японская война

27 мая 1905 года. Разгром Второй Тихоокеанской эскадры в Цусимском сражении.

Под влиянием поражения формируется комплекс взглядов, соответствующий будущей «старой школе»: ориентация на сравнительно небольшой, сбалансированный, хорошо обученный флот для артиллерийского боя на дальней дистанции.