Чтение онлайн

Елена наблюдала за реакцией присутствующих — недоумение, тревога, в некоторых случаях — плохо скрываемый страх. Они чувствовали, что Феликс умалчивает о чём-то важном, что скрывается за его словами нечто более радикальное, чем они готовы принять.

— Я не стремлюсь к разрушению, — продолжил Феликс, уловив общее настроение. — Я ищу путь к гармонии. Но иногда для истинной гармонии требуется кардинальное изменение того, что мы считали незыблемым.

— Трансформация звучит слишком расплывчато, — нахмурился один из старших учеников. — Что конкретно ты предлагаешь?

Феликс встретился глазами с Еленой. В её взгляде читалась поддержка, но также и беспокойство о цене подобной “трансформации”. Она знала его истинный план — не просто изменить барьер между мирами, а перестроить саму ткань реальности, предупредить само образование скверны как сущности. Но такая перестройка означала конец всему, что они знали — возможно, включая их самих.

— Всё будет яснее, когда мы достигнем храма, — ответил он, поднимаясь. — Сейчас нам нужно подготовиться к следующей атаке. Она будет намного сильнее первой.

Вторая волна скверны пришла с наступлением сумерек. На этот раз не было внезапной атаки существ — небо над долиной внезапно расколола огромная трещина, словно кто-то разбил невидимое зеркало. Звук был оглушительным — не грохот, а странный, вибрирующий тон, заставляющий кости резонировать, а зубы болезненно ныть.

Сквозь разлом просачивалась тьма иной природы — не отсутствие света, а его искажение. Елена физически ощущала, как воздух вокруг становится густым, почти осязаемым, как пространство изгибается и скручивается под действием чуждых сил.

— Что это? — выдохнул кто-то из учеников, его голос дрожал от ужаса.

Елена потрясённо смотрела в небо. Там, в просвете между мирами, она видела нечто невообразимое — пространство, свёрнутое само в себя, искривлённые перспективы, цвета, которых не существовало в их мире, движение, которое одновременно было статикой. Её разум отказывался принимать увиденное, пытаясь втиснуть непостижимое в рамки понятного.

— Это… Мир Обратной Вероятности, — произнесла она, ощущая, как всё её существо протестует против увиденного. — Мы видим его напрямую, без защитного барьера.

Феликс кивнул, его лицо стало ещё более сосредоточенным, почти отрешённым.

— Барьер разрушается быстрее, чем мы предполагали. — Он говорил тихо, но его слова доносились до каждого, словно он говорил прямо в сознание. — У нас осталось меньше времени. Если мы не доберёмся до храма до полуночи, точка невозврата будет пройдена.

На западном горизонте расползалось зарево неестественного багрового цвета. Воздух там колебался, как над раскалённой жаровней, создавая причудливые миражи — изломанные башни, парящие в воздухе острова, водопады, текущие вверх.

— Там была деревня Юйлинь! — вскрикнул один из разведчиков, указывая на колеблющиеся очертания в багровом зареве. — Смотрите!

В зареве проступили очертания домов, но искажённые до неузнаваемости — некоторые здания тянулись вверх, как растянутая глина, другие скручивались в невозможные спирали, нарушая все законы физики. Между строениями двигались фигуры, лишь отдалённо напоминающие людей — их конечности удлинялись, шеи вытягивались, тела трансформировались, приобретая новые пропорции.

Елена использовала свой дар, пытаясь разглядеть судьбу жителей деревни. То, что она увидела, заставило её вцепиться в руку Феликса, ища опору:

— Они живы, — прошептала она, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Эти люди… они всё ещё живы, но меняются. Их нити жизни не обрываются, а трансформируются, интегрируются в новую структуру.

— Зачем? — спросил подошедший Лян, его голос дрожал. — Если скверна разумна, в чём её цель?

— Может, в том же, что и у любого живого существа, — задумчиво произнёс Феликс. — Выжить. Расшириться. Эволюционировать.

Дорога теперь шла вверх, к узкому перевалу между двумя пиками. За ним, согласно картам, должна была открыться долина с северным храмом Равновесия. Феликс шёл впереди, предупреждая отряд об опасных местах, где реальность истончалась особенно сильно. Эти участки можно было заметить по странному преломлению света и колебаниям воздуха.

В таких местах звуки искажались — шаги отзывались эхом раньше, чем нога опускалась на землю, голоса звучали гулко, как в глубоком колодце, даже дыхание становилось странно синкопированным, опережая движение грудной клетки.

Когда они достигли вершины перевала, перед ними открылся вид на долину. В центре возвышался северный храм Равновесия — древнее сооружение из белого камня с массивными колоннами и куполом, покрытым замысловатыми узорами, которые, казалось, двигались, перестраиваясь прямо на глазах. Вокруг храма виднелась тонкая мерцающая линия — остатки защитного барьера, последний рубеж обороны.

Но не это привлекло внимание Елены. У подножия дороги, ведущей к храму, стояла группа людей. В центре выделялись две фигуры — мастер Ю, на лице которого застыло выражение глубокой скорби, и рядом с ним странное существо, лишь отдалённо напоминавшее человека.

Кожа этого существа имела металлический оттенок, отражая свет закатного солнца.

— Михаил, — выдохнул Феликс, его голос дрогнул впервые с начала путешествия. — И мастер Ю. Они перехватили нас.

Елена почувствовала, как напряглось его тело, как изменился ритм его дыхания. Печать на его груди запульсировала с новой силой, вспыхивая золотистым светом даже сквозь плотную ткань одежды.

— Они знают? — тихо спросила она, хотя ответ был очевиден.

— Теперь — да, — Феликс повернулся к ней, и в его глазах она увидела тревогу, смешанную с решимостью. — Михаил чувствует любые изменения в энергетической системе мира. Печать, которую мы восстановили… это не просто символ силы. Это часть его работы.

Он сделал глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.

— Время заканчивается. Трансформация должна начаться как можно быстрее, иначе всё будет потеряно.

Отряд начал спускаться в долину. Напряжение нарастало с каждым шагом. Земля под ногами едва заметно вибрировала, словно живое существо в ожидании. Когда две группы сблизились на расстояние голоса, Михаил выступил вперёд. Его движения были плавными и точными, как у идеально настроенного механизма. Металлическая кожа переливалась в закатном свете тысячами оттенков от золота до серебра, а в каждом движении суставов слышался тихий, мелодичный перезвон.