Лето зноем полыхалосолнце жгло, не отдыхало,все во мне пересыхало.Тяжко сердце воздыхало…Где найти бы опахало?Хоть бы веткой помахалодеревцо какое!Ах, пришел конец терпенью!.Но, по божьему хотенью,был я скрыт густою теньюпод платановою сенью,разморен жарой и ленью,рад нежданному спасенью,в неге и покое.Сладкозвучнее свирелизазывали птичьи трелив синеве речной купелиощутить блаженство в теле…Ах, невиданный доселе,сущий рай на самом делебыл передо мною!Так, в краю благоуханном,не прикрыв себя кафтаном,на ковре, природой тканном,возлежал я под платаном.Вдруг пастушка с дивным станом,словно посланная Паном,встала над рекою.Я вскричал, как от ожога:Не пугайся, ради бога!Видишь ты не носорога.Ни к чему твоя тревога.Дорогая недотрога,нам с тобой — одна дорога!Страсть тому виною!— Нет, — ответила девица,мать-старушка станет злиться.Честной швабке не годитсяс кавалерами резвиться.Может всякое случиться.Нам придется разлучиться.Не пойду с тобою!..
На заре пастушка шлаберегом, вдоль речки.Пели птицы. Жизнь цвела.Блеяли овечки.Паствой резвою своейправила пастушка,и покорно шли за нейкозлик да телушка.Вдруг навстречу ей — школяр,юный оборванец.У пастушки — как пожарна лице румянец.Платье девушка сняла,к школяру прижалась.Пели птицы. Жизнь цвела.Стадо разбежалось.
Я скромной девушкой была,вирго дум флоребам,нежна, приветлива, мила,омнибус плацебам. [11]Пошла я как-то на лужокфлорес адунаре,да захотел меня дружокиби дефлораре, [12]Он взял меня под локоток,сед нон индецентер,и прямо в рощу уволоквальде фраудулентер. [13]Он платье стал с меня срыватьвальде индецентер,мне ручки белые ломатьмультум виолентер. [14]Потом он молвил: «Посмотри!Немус эст ремотум!Все у меня горит внутри!»Планкси эт хок тотум. [15]«Пойдем под липу поскорейнон прокул а виа.Моя свирель висит на ней,тимпанум кум лира!» [16]Пришли мы к дереву тому,диксит: седеамус!Гляжу: не терпится ему.Лудум фациамус! [17]Тут он склонился надо мнойнон абскве тиморе.«Тебя я сделаю женой…»Дульцис эст кум ope! [18]Он мне сорочку снять помог,корпоре детекта,и стал мне взламывать замок,куспиде эректа. [19]Вонзилось в жертву копьецо,бене венебатур!И надо мной — его лицо:лудус комплеатур! [20]
10
Я скромной девушкой была… — В оригинале немецкие строки чередуются с латинскими — прием, характерный для поэзии немецких вагантов.
Стихотворение, помеченное XIII веком, взято из сборника Лёпельмана. Первоисточник не указан.
Всей силой сердца своегоя к господу взывала:«Казни того, из-за когомонахиней я стала!»За монастырскою стенойтоска и сумрак вечный.Так пусть утешен будет мнойхотя бы первый встречный!И вот, отринув страх и стыд,я обняла бедняжку…А бог поймет, а бог проститнесчастную монашку.
22
Монахиня. — Уличная песенка, записанная в 1359 году. Приводится в сборнике Арнима и Брентано «Волшебный рог мальчика».
Выходи в привольный мир!К черту пыльных книжек хлам!Наша родина- трактир.Нам пивная — божий храм.Ночь проведши за стаканом,не грешно упиться в дым.Добродетель — стариканамбезрассудство — молодым!Жизнь умчится, как вода.Смерть не даст отсрочки.Не вернутся никогдавешние денечки.Май отблещет, отзвенитбыстро осень подойдети тебя обременитгрузом старческих забот.Плоть зачахнет, кровь заглохнет,от тоски изноет грудь,сердце бедное иссохнет,заметет метелью путь.Жизнь умчится, как вода.Смерть не даст отсрочки.Не вернутся никогдавешние денечки.«Человек — есть божество!»И на жизненном пируя Амура самогов сотоварищи беру.На любовную охотувыходи, лихой стрелок!Пусть красавицы без счетупопадут к тебе в силок.Жизнь умчится, как вода.Смерть не даст отсрочки.Не вернутся никогдавешние денечки.Столько девок молодых,сколько во поле цветов.Сам я в каждую из нихтут же втюриться готов.Девки бедрами виляют,пляшут в пляске круговой,пламя в грудь мою вселяют,и хожу я сам не свой.Жизнь умчится, как вода.Смерть не даст отсрочки.Не вернутся никогдавешние денечки.
Ах, там в долине, под горойблаженной майскою поройгуляла с младшею сестройлюбовь моя.Лился пленительный напевиз чистых уст прелестных дев.Но обмерла, меня узрев,любовь моя.Светился луговой простор,резвился божьих пташек хор,и к богу устремила взорлюбовь моя.Не лучше ль было б под кустомулечься нам в лесу густоми там ко рту прижаться ртом,любовь моя?!
24
Ах, там в долине, под горой… — Из «Carmina Burana».
Когда б я был царем царей,владыкой суши и морей,любой владел бы девой,я всем бы этим пренебрег,когда проспать бы ночку могс английской королевой. [26]Ах только тайная любовьбодрит и будоражит кровь,когда мы втихомолкудруг с друга не отводим глаз,а тот, кто любит напоказ,в любви не знает толку.
25
«Когда б я был царем царей…» — Из «Carmina Burana».
Оригинал — на средневерхненемецком языке.
26
Когда проспать бы ночку мог с английской королевой… — Вероятно, имеется в виду королева Элеонора (1122–1204), оказывавшая покровительство трубадурам и миннезингерам.
Без возлюбленной бутылкитяжесть чувствую в затылке.Без любезного винцая тоскливей мертвеца.Но когда я пьян мертвецки,веселюсь по-молодецкии, горланя во хмелю,бога истово хвалю!
«Без возлюбленной бутылки…» — Из «Carmina Burana». Средневековая уличная песенка.
28
3авещание. — По мнению Лайстнера, представляет собой один из вариантов «Исповеди Архипиита Кёльнского» (см. стр. 125).
Я желал бы померетьне в своей квартире,а за кружкою винагде-нибудь в трактире.Ангелочки надо мнойзабренчат на лире:«Славно этот человекпрожил в грешном мире!Простодушная овцаиз людского стада,он с достоинством почилсредь хмельного чада.Но бродяг и выпивохждет в раю награда,ну, а трезвенников пустьгложат муки ада!Пусть у дьявола в когтяхкорчатся на пыткете, кто злобно отвергалкрепкие напитки! [29]Но у господа затоесть вино в избыткедля пропивших в кабакахвсе свои пожитки!»Ах, винишко, ах, винцо,Vinum, vini, vino!..Ты сильно, как богатырь,как дитя, невинно!Да прославится господь,сотворивший вина,повелевший пить до днане до половины!Больно, весело я шелпо земным просторам,кабаки предпочиталхрамам и соборам,и за то в мой смертный час,с увлажненным взором«Со святыми упокой!»гряньте дружным хором!
29
Пусть у дьявола в когтях корчатся на пытке те, кто злобно отвергал крепкие напитки!.. — Пародия на церковные инвективы, предававшие анафеме грешников; характерный пример пародийного «переосмысления».
Вершина знаний, мысли цвет,таким был университет.А нынче, волею судеб,он превращается в вертеп.Гуляют, бражничают, жрут,книг сроду в руки не берут,для шалопая-школяраученье — вроде бы игра.В былые дни такой пострелвсю жизнь над книжками потел,и обучался он — учтидо девяноста лет почти.Ну, а теперь — за десять леткончают университет,и в жизнь выходят потому,не научившись ничему!При этом наглости у ниххватает поучать других.Нет! Прочь гоните от дверейтаких слепых поводырей.Неоперившихся птенцовпускают наставлять юнцов!Барашек, мантию надев,решил, что он — ученый лев!Смотри: сидят, упившись в дым,Григорий и Иероними, сотрясая небеса,друг друга рвут за волоса.Ужель блаженный Августин [31]погряз в гнуснейшей из трясин?Неужто мудрость всех вековсвелась к распутству кабаков?!Мария с Марфой, это вы ль? [32]Что с вами, Лия и Рахиль? [33]Как смеет гнилозубый хлюсткасаться чистых ваших уст?!О, добродетельный Катон! [34]Ты — даже ты! — попал в притони предназначен тешить слухпропойц, картежников и шлюх.То гордый дух былых временраспят, осмеян, искажен.Здесь бредни мудростью слывут,а мудрость глупостью зовут!С каких же, объясните, порученье — блажь, прилежность — вздор?Но если названное — тлен,что вы предложите взамен?!Эх, молодые господа,побойтесь Страшного суда!Прощенья станете проситьда кто захочет вас простить?!
30
Доброе, старое время. — Из «Carmina Burana».
31
Блаженный Августин (354–439) — один из известнейших отцов церкви.
32
Мария с Марфой, это вы ль?.. — Марфа и Мария — сестры Лазаря из евангельского рассказа о посещении Христом Вифании.
33
Что с вами, Лия и Рахиль?.. — Лия — старшая дочь упоминаемого в Библии Лавана, Рахиль — его младшая дочь; обе были женами патриарха Иакова.
34
О, добродетельный Катон!.. — Катон Старший (234–149 гг. до н. э.) римский цензор, знаменитый оратор, обличавший распутство.