Солнечным полднем, под липой тенистою,славил я песнями деву пречистую,вдруг — не пойму, наяву иль во сне,сам Пифагор обратился ко мне.Скорбь омрачала лицо Пифагорово,скорбь излучал опечаленный взор его,и, преисполнясь тоски неземной,рек он таинственно: «Следуй за мной!Небом я послан тебе в провожатые!»И, нескрываемым страхом объятые,мы поспешили вступить на тропу,где повстречали большую толпу.Тут из толпы о пощаде взывающей,выступил ангел, что солнце сияющий,и повелел мне глаза протереть,дабы великое чудо узреть.«Сам над собой человек надругается!Страшная гибель на мир надвигается!Стой и замри!.. Ты услышишь сейчасс горних высот обвиняющий глас!»Взвыл ураган, и, моля о спасении,я оказался средь землетрясения,а над дрожащими пиками горнекто уже оглашал приговор:«Знайте, земли недостойные жители!Вас погубили священнослужители!Днесь повторилось, что было вчера:продан спаситель за горсть серебра!Пьянствуя, лакомясь сладкими блюдами,стали отцы пресвятые Иудами!Паства без пастыря бродит во тьме,ибо у пастыря блуд на уме!О, наглецы, на людей непохожие!Мир обезумел от скверны безбожия и,надругаясь над святостью месс,в душах безбожных беснуется бес!Так преступленье вершится великое!Папство глумится над вышним владыкою!Лжепроповедников злые устадважды и трижды распяли Христа!Что им господь? Что святая им троица?Лишь бы схитрить да получше устроиться,все христианство погрязло в грехахиз-за того, что творится в верхах.Архиепископ в великую пятницув грязном притоне ласкает развратницу!Стал ведь однажды Юпитер быком,мерзкою похотью в бездну влеком!Ах, из-за вас, из-за вас, проповедники,вздулись у многих бедняжек передники!Ради притворства сутаны надев,скольких же вы перепортили дев!Вы, кто вершит злодеянья позорные!Вам не помогут молитвы притворные!Господа хитростью не побороть!Страшною казнью казнит вас господь!»В то же мгновение ангел сияющийподнял с земли стебелек засыхающийи записал в моем бренном мозгувсе, что сейчас вам поведать могу.Тут же неведомой силой чудесноюбыл я взнесен в высоту поднебеснуюи, не встречая препятствий, проникв третьего неба заветный тайник.О, что узрел, что узнал я!.. Судейскиенаши дела разбирали злодейские!Нашему миру — о, голод! о, мор!вынесли смертный они приговор.Не избежать никому наказания!Сам я едва не лишился сознания,но у меня эта жуткая вестьвдруг пробудила желание есть.Ангелы божьи в плащах одинаковыхдали отведать мне зернышек маковых,в Лету меня окунули потоми напоили каким-то питьем.Тут я на землю упал, чтоб впоследствиивам рассказать о грядущем к нам бедствии,и приготовил пространную речь,чтобы вас, грешники, предостеречь!Ждет нас несчастие невероятное!..Но говорю почему-то невнятно я:знать, пересекши рубеж бытия,крепкого слишком отведал питья!
62
Апокалипсис голиарда. — Из «Ватиканского собрания». «Апокалипсис голиарда» пародийно переосмысляет Откровение св. Иоанна. Любопытно, что в свой «Апокалипсис» поэт-вагант вводит Пифагора в качестве предвестника Страшного суда.
Что предрекает царь Давид,осуществить нам предстоит,освободив господня сынаот надругательств сарацина!В неизъяснимой доброте,принявший муку на кресте,к тебе взывают наши песни,и клич гремит: «Христос, воскресни!»Мы не свернем своих знамен,покуда гроб твой осквернен,вовек оружия не сложим,покуда псов не уничтожим!Неужто Иерусалиммы сарацину отдадим?Неужто не возьмем мы с боюсей град, возлюбленный тобою?!Господь, проливший кровь за нас!Поверь, мы слышим: пробил частебя спасти от мук безмерных,мечи обрушив на неверных!О, мы, погрязшие в грехах,преодолеем низкий страх,с победой в град священный вступими тем грехи свои искупим!О, всемогущею рукойты сам, без помощи людской,врагов изгнал бы окаянныхиз этих мест обетованных.Но, милосердьем одержим,ты разрешил стадам своим,сомкнувшись в грозные дружины,избыть бесчисленные вины!
63
Призыв к крестовому походу. — Из «Carmina Burana».
ЖАЛОБА НА СВОЕКОРЫСТИЕ И ПРЕСТУПЛЕНИЯ ДУХОВЕНСТВА [64]
Плачет и стенаетВальтерова лира:Вальтер проклинаетпреступленья клира.Верить бесполезнов райские блаженства:все мы канем в безднуиз-за духовенства.И по сей причинеязва сердце точит:Вальтер быть отнынеклириком не хочет!Расскажу подробноо попах вельможных,совершивших злобносотни дел безбожных.Если, затухая,солнце село в море,значит, ночь глухаяк нам нагрянет вскоре.Если ж полог черныйтемень распластала,тут вопрос бесспорный:ночь уже настала.Черной тьмой объяты,мы живем в бессилье:подлые аббатысолнце погасили.В хилом худосочьечахнем в смрадной яме.Почернее ночикороли с князьями.Нет, не милосердьепастыри даруют,а в тройном усердьеграбят и воруют.Загубили веру,умерла надежда.Делают карьеружулик и невежда.Знай, убогий странник:каждый настоятельчей-нибудь племянникили же приятель!Зря себя тревожишь!В мире вероломствавыдвинуться можешьтолько по знакомству.В честном человекегнев созрел великий:иль дана навекивласть презренной клике?Сам я, как на тризне,скорбно причитаю,ибо этой жизнисмерть предпочитаю.Миром правит хитрость!Мир вражды и кражи!Мир, где сам антихристу Христа на страже!
64
Жалобы на своекорыстие и преступления духовенства. — Принадлежит перу поэта-клирика Вальтера Шатильонского (1135–1200). Вальтер учился в Париже и в Реймсе, в Реймсе же был каноником, затем состоял на службе при дворе Генриха II. По заданию французского короля в 1166 году отправился с особым поручением в Англию. Преподавал в монастырской школе в Шатильоне, изучал право в Болонье, совершил паломничество в Рим. Его весьма бурная жизнь закончилась в Амьене, где он умер от страшной болезни — проказы.
Одна из главных тем Вальтера Шатильонского — обличение духовенства.
Глас услышите вы ныневопиющего в пустыне.Бог того, кто согрешил,милосердия лишил.Скоро гром над всеми грянет,мир продажный в пропасть канет,божий гнев замкнет устаосквернителей Христа!Посмотрите: в самом делечесть и совесть оскудели,правда спит, убит закон,превратился храм в притон.Да, не выразить словами,что творится в божьем храме,где святейшие ханжисовершают грабежи.От аббата до прелатадуховенство алчет злата,под прикрытием сутанобирая христиан.Дни ужасные настали.Розы терниями стали,вера в господа мертваиз-за Симона, волхва.Симон, Симон, волхв презренный,обесчестив сан священный,всюду свой справляет пир,развратив, испортив клир.Ныне поп в любом приходебредит только о доходе.Загляните в каждый храм:Симон тут и Симон там.Тех, с кого он получает,он особо отличает:сунешь в лапу — вверх пойдешь,а не сунешь — пропадешь!Всё на свете продается,всяк разврату предается.Стать святым желает вор?Сунь! — и кончен разговор!Ошалевши от богатства,Симон хапает аббатстваи дружкам своим — смотри!раздает монастыри.О, небесная царица!Как понять, что здесь творится?!Неужель навек подпастьнам под Симонову власть?Нет! Такого быть не может!Добрым людям бог поможет.Ниспослать давно порак нам апостола Петра.Он злодея в ад низринет,и — глядишь — вся шайка сгинет,чтобы снова расцвелажизнь, спасенная от зла.Аминь!
65
Против симонии. — Из «Carmina Burana».
Симония — от имени Симона-волхва, упоминаемого в Деяниях Апостолов. Когда из Иерусалима прибыли в Самарию апостолы Петр и Иоанн, чтобы посредством возложения рук низвести дары святого духа на крещеных, Симон предложил им денег за сообщение ему их «секрета» и был строго обличен и отвергнут апостолом Петром. Из Самарии Симон-волхв прибыл в Тир, где на деньги, отвергнутые апостолами, выкупил из притона блудницу Елену и объявил ее творческой мыслью верховного божества, родившего через нее архангелов и ангелов. Применяясь к христианским терминам, этот новозаветный «аферист» объявил себя отцом, сыном и святым духом.
Проповеди против симонии — один из самых распространенных видов антиклерикальной пропаганды, обвинявшей духовенство в продажности и в кощунственных злоупотреблениях саном.
В час, когда сползла с землиснежная хламида,и вернула нам веснудобрая планида,и запели соловьи,как свирель Давида,пробудились на зареФлора и Филида.Две подружки, две сестры,приоткрыли глазки.А кругом весна цвела,как в волшебной сказке.Расточал веселый майрадужные краски,полный света и любви,радости и ласки.В поле девушки пошли,чтоб в уединеньеполной грудью воспринятьжизни пробужденье.В лад стучали их сердца,в дружном единенье,устремляя к небесампеснь благодаренья.Ах, Филида хороша!Ах, прекрасна Флора!Упоительный нектардля души и взора.Улыбалась им светлоюная Аврора…Вдруг затеяли онинечто вроде спора.Меж подружками и впрямьспор возник горячий.Озадачили себядевушки задачей:кто искуснее в любви,награжден удачейрыцарь, воин удалой,иль школяр бродячий?Да, не легкий задаютдевушки вопросец(он пожалуй бы смутил и порфироносиц),две морщинки пролегливозле переносиц;кто желаннее: студентили крестоносец?«Ах, — Филида говорит,сложно мир устроен:нас оружием своимзащищает воин.Как он горд, как справедлив,как красив, как строени поэтому любвидевичьей достоин!»Тут подружке дорогойФлора возражает:«Выбор твой меня — увы!просто поражает.Бедным людям из-за войнголод угрожает.Ведь не зря повсюду жизньстрашно дорожает.Распроклятая войнахуже всякой муки:разорения и смерть,годы злой разлуки.Ах, дружок! В людской кровирыцарские руки.Нет! Куда милей студентчестный жрец науки!»Тут Филида говорит:«Дорогая Флора,рыцарь мой не заслужилтвоего укора.Ну, а кто избранник твой?Пьяница! Обжора!Брр! Избавь тебя господьот сего позора!Чтят бродяги-школярыбредни Эпикура.Голодранцам дорогасобственная шкура.Бочек пива и винаалчет их натура.Ах! Студента полюбитьможет только дура.Или по сердцу тебеэти вертопрахинедоучки, болтуны,беглые монахи?Молью трачены штаны,продраны рубахи…Я бы лучше предпочлапомереть на плахе.Что касается любви,тут не жди проворства.Не способствуют страстямпьянство и обжорство.Все их пылкие словалишь одно притворство.Плоть не стоит ничего,если сердце черство.Ну, а рыцарь неохочдо гульбы трактирной.Плоть он не обременилгрузом пищи жирной.Он иной утехой сытбитвою турнирной,и всю ночь готов не спать,внемля песне лирной».Флора молвила в ответ:«Ты права, подружка.Что для рыцарей — турнир,то для них — пирушка.Шпага рыцарю нужна,а студенту — кружка.Для одних война — разор,для других — кормушка.Хоть подвыпивший студентчасто озорует,он чужого не берет,сроду не ворует.Мед, и пиво, и винобог ему дарует:жизнь дается только раз,пусть, мол, попирует!Там, в харчевне, на столахкушаний навалом!Правда, смолоду школяробрастает салом,но не выглядит затохмурым и усталым,и горяч он, не в примернеким самохвалам!Проку я не вижу в том,что твой рыцарь тощийудивительно похожна живые мощи.В изможденных телесахнет любовной мощи.Так что глупо с ним ходитьв глубь зеленой рощи.Он, в святой любви клянясь,в грудь себя ударит,но колечка никогдамилой не подарит,потому что рыцарь твойскопидом и скаред.А школяр свое добромигом разбазарит!Но, послушай, милый друг,продолжала Флора,мы до вечера, видать,не окончим спора.И поскольку нам любовьверная опора,то, я думаю, Амурнас рассудит скоро».Поскакали в тот же миг,не тая обиды,две подружки, две сестры,две богини с виду.Флора скачет на коне,на осле — Филида.И рассудит их Амурлучше, чем Фемида.Находились целый деньдевушки в дороге,оказавшись наконецв царственном чертоге.Свадьбу светлую своютам справляли боги,и Юпитер их встречалпрямо на пороге.Вот в какие довелосьим пробраться сферы:у Юноны побывать,также у Цереры.Приглашали их к столубоги-кавалеры.Бахус первый свой бокалвыпил в честь Венеры.Там не выглядел никтоскучным и понурым.Каждый был весельчаком,каждый — балагуром.И амурчики, кружасьнад самим Амуром,улыбались нашим двумдевам белокурым.И тогда сказал Амур:«Боги и богини!Чтобы нам не оставлятьдевушек в кручине,разрешить нелегкийспор нам придется ныне.Впрочем, спор-то их возникпо простой причине.Ждут красавицы от насточного ответа:кто достойнее любви,ласки и привета,грозный рыцарь, что мечомпокорил полсвета,или бесприютный сынуниверситета?Ну, так вот вам мой ответ,дорогие дети:по законам естестванадо жить на свете,плоть и дух не изнурять,сидя на диете,чтобы к немощной тоскене попасться в сети.Кто, скажите, в кабакахнынче верховодит,веселится, но при томс книгой дружбу водити, в согласье с естеством,зря не колобродит?Значит, рыцаря студентЯвно превосходит!»Убедили наших девэти аргументы.Раздались со всех сторонтут аплодисменты.Стяги пестрые взвились,запестрели ленты.Так пускай во все векаславятся студенты!
66
Флора и Филида. — Из «Carmina Burana». Характерное для вагантов стихотворение-диспут.
Эй, братцы! Навострите ушихочу потешить ваши души,но есть особая изнанкау незатейливого шванка.Поп — деревенский старожилсвоих овечек сторожил,поскольку после каждой стрижкизвенело у него в кубышке.Ах, как родных детей — отец,лелеял поп своих овец…Но вот несчастье! В том поселкевнезапно появились волкии, не имеючи сердец,нещадно крали тех овец,чтобы полакомиться в чащеедой, что всяких лакомств слаще.Наш поп, обиженный судьбой,решил пресечь такой разбой,и в лес направился он прямо,чтоб ночью вырыть волчью яму.Свой замысел продумав тонко,он в яму поместил ягненка,и вот, знакомый чуя дух,волк на приманку в яму — бух!Явив завидную смекалку,поп длинную хватает палку,желая волку в глаз попасть:мол, мы тебя отучим красть!Но хитрый волк, сидевший в яме,своими острыми клыкамивцепился в палку что есть сили старца в яму затащил.Теперь, возьмите это в толк,их в яме двое: поп и волк.Священник, глядючи на волка,молитвы шепчет втихомолку:«Господь, — твердит он, заикаясь,я пред тобой смиренно каюсь,что, осквернив поповский сан,нещадно грабил прихожан.Я имя господа порочил,я людям головы морочили, злее лютых обирал,сирот невинных обирал.Тобой подвергнутые мести,мы с волком здесь подохнем вместе.Яви же милосердья чудои дай мне выбраться отсюда!»Всю ночь промаялся старик.Вдруг волк ему на шею — прыг,и мигом выбрался на волю,осуществляя божью волю.Сбежалась вскорости толпа.Из ямы извлекли попа.Он с этих пор живет — не тужити, чистый сердцем, богу служит.
Спешу поведать вам сейчасмной в детстве слышанный рассказ.Но, чтоб он был усвоен вами,перескажу его стихами.Жил коротышка Иоанн.Монашеский он принял сан,и по пустыне, бодрым маршем,шагал он вместе с братом старшим.«Ах, мой любезный старший брат!Мирская жизнь — сплошной разврат!Мне не нужна еда и платье.Поддержка мне — одно распятье!»Резонно старший возразил:«Кем ты себя вообразил?Неужто истина, дружище,в отказе от питья и пищи?»«Нет, — отвечает Иоанн,твои слова — самообман.Постом изматывая тело,мы совершаем божье дело!»Дав сей торжественный обет,в сутану ветхую одет,он с братом старшим распростилсяи дальше в странствие пустился.Подставив солнышку главу,он ел коренья и траву,стремясь достичь высокой цели…Так длилось более недели.На день десятый наш монахвконец от голода зачахи поспешил назад, к деревне,где брат его гулял в харчевне.Глухой полночною поройон стукнул в ставенку: «Открой!Твой брат несчастный — на пороге,и он вот-вот протянет ноги.Изнемогаю без жратвы!»Но старший брат сказал: «Увы!Для тех, кто ангелоподобны,мирские блюда несъедобны!»Монах скулит: «Хоть хлебца дай!»Хохочет брат: «Поголодай!В питье и пище — проку мало,а здесь у нас — вино да сало!»Взмолился бедный Иоанн:«На что мне мой поповский сан!Пусть голодают херувимы,а людям есть необходимо!»Ну, тут его впустили в дом…Сказать, что сделалось потом?Монах объелся и упилсяи, захмелев, под стол свалился.А утром молвил Иоанн:«Нам хлеб насущный богом дан!Ах, из-за пагубной гордыния брел голодным по пустыне!Попутал бес меня, видать!В еде — господня благодать!Видать, господь и в самом делевелит, чтоб пили мы и ели!»
Свадьбу справляют они — погляди-каславный Орфей и его Евридика.Вдруг укусила невесту змея…Кончено дело! Погибла семья.Бедный Орфей заклинает владыку…Где там! В могилу несут Евридику.Быстро вершится обряд похорон.Чистую деву увозит Харон [70] .Плачет Орфей, озирается дико:«Ах, дорогая моя Евридика!..»Но Евридика не слышит его:ей не поможет уже ничего.«Ах, ты была мне мила и любезна…Впрочем, я вижу, рыдать бесполезно.Надо придумать какой-нибудь трюк.Только б не выронить лиру из рук.Очень возможно, что силой искусствая пробудить благородные чувствав царстве теней у Плутона смогуи Евридике моей помогу…»Стоит во имя любви потрудиться!..Быстро Орфей в свою лодку садитсяи через час, переплыв Ахерон,в царство вступает, где правит Плутон.Вот он, прильнувши к подножию трона,звуками струн ублажает Плутонаи восклицает: «Владыка владык!Ты справедлив! Ты могуч и велик!Смертные, мы твоей воле подвластны.Те, кто удачливы или несчастны,те, кто богаты, и те, кто бедны,все мы предстать пред тобою должны.Все мы — будь женщины мы иль мужчиныне избежим неминучей кончины,я понимаю, что каждый из насземлю покинет в назначенный час,чтобы прийти под подземные своды…Но не болезнь, не законы природы,не прегрешенья, не раны в боюныне сгубили невесту мою.О, неужели загробное царствопримет невинную жертву коварства?!О, неужель тебе не тяжелата, что до старости не дожила?!Так повели же с высокого кресла,чтобы моя Евридика воскресла,и, преисполнясь добра и любви,чудо великое миру яви.Платой за это мое песнопеньепусть мне послужит ее воскресенье.Сделай, о, сделай счастливыми наспусть не на вечность! Хотя бы на час!Пусть не на час! На мгновенье хотя бы!Будь милосерд, снисходителен, дабы,сладостный миг ощутивши вдвоем,Мы убедились в величье твоем!Верь, что тотчас же, по первому зову,мы в твое лоно вернуться готовыи из твоих благороднейших рукпримем покорно любую из мук!»
69
Орфей в аду. — Из стихов примаса Гуго Орлеанского. Переосмысление Овидия в духе песен вагантов. Мольба о воскрешении Евридики, которую мы находим в стихотворении Гуго Орлеанского, лексически почти совпадает с соответствующим местом из «Метаморфоз». Однако поэт-вагант придает этой мольбе совершенно иную, более простонародную и живую интонацию.
70
Чистую деву увозит Харон… — Харон — в греческой мифологии перевозчик теней умерших.
Ложь и злоба миром правят.Совесть душат, правду травят,мертв закон, убита честь,непотребных дел не счесть.Заперты, закрыты дверидоброте, любви и вере.Мудрость учит в наши дни:укради и обмани!Друг в беде бросает друга,на супруга врет супруга,и торгует братом брат.Вот какой царит разврат!«Выдь-ка, милый, на дорожку,я тебе подставлю ножку»,ухмыляется ханжа,нож за пазухой держа.Что за времечко такое!Ни порядка, ни покоя,и господень сын у насвновь распят, — в который раз!
71
«Ложь и злоба миром правят…» — Из «Carmina Burana».
Правда правд, о истина!Ты одна лишь истинна!Славит наша здравицату, что может справитьсясо лгунами грязными,с их речами праздными,с пресвятыми сворами,что живут поборами,с судьями бесчестными,в сих краях известными,с шайкою мошенниковв звании священников,с теми лежебоками,что слывут пророками,с бандою грабителейиз иных обителей,христиан морочащих,господа порочащих!
72
Восхваление истины. — Из «Carmina Burana».
ПРИМЕЧАНИЯ
В основу книги положены: «Carmina Burana» — латинские и немецкие песни вагантов, собранные и переведенные Людвигом Лайстнером (издание Эбергарда Броста, Гейдельберг, 1961); сборник «Поэзия вагантов» (издание и перевод Карла Лангоша, Лейпциг и Бремен, 1968); «Гимны и песни вагантов» Карла Лангоша (Берлин, издательство «Рюттен и Ленинг», 1958); книга Хорста Куша «Введение в латинское средневековье» (Берлин, 1957); «Немецкая лирика средневековья» Макса Верли (Цюрих, 1962); сборник Гергарда Эйса «Средневерхненемецкие песни и шпрухи» (издательство «Макс Хюбер ферлаг», Мюнхен, 1967); «Поэзия Западной Европы» (Мюнхен, 1967); «Небо и ад странствующих» Мартина Лёпельмана (Штутгарт) и другие сборники.