Лисье золото
Шрифт:
– Ты потерпи, я что-нибудь придумаю.
Обязательно придумает! Если выберется из-под этой неподъемной земляной туши.
– Я потерплю, Ю. Ты не переживай. Вот, это тебе.
Из темноты появилась рука Василька. На раскрытой, перепачканной в земле ладони лежала конфета. В карманах у Василька всегда были его любимые леденцы. Ю это очень хорошо знала, она сама покупала ему конфеты. Дора говорила, что это плохо, что у Василька лишний вес и отягощенный анамнез. Но Ю не хотела ничего слышать ни про вес, ни про анамнез. Если леденцы делали жизнь её единственного друга радостнее, она будет покупать эти чертовы леденцы!
– Мне не надо… – Она замотала головой, и с волос полетели комья земли. – Оставь себе, пусть будут.
– Зачем? Ты же скоро придёшь за мной, да?
– Приду! Обязательно приду…
Его рука была ледяной и совсем не мягкой. Кости, покрытые сухожилиями и липкой от конфет, пергаментно-тонкой кожей. Так не должно быть.
– Не оставляй меня, Ю. Пожалуйста.
Ей было страшно так, что хотелось кричать, но она сжала эту холодную, костлявую руку, забрала конфету, крепко зажмурилась, прогоняя из души ужас.
– Ты же меня не бросишь, Ю? Ты же придёшь за мной?
– Не брошу, Василёк! Обязательно приду.
– Врёшь… Я знаю, что ты мне врёшь… – И голос уже не Василька. У живого человека не может быть такого мертвенного голоса. Живой человек не станет смеяться таким жутким, нечеловеческим смехом…
Всё-таки она закричала, отбиваясь от душной и липкой, как подтаявший леденец темноты. А потом открыла глаза, глубоко и часто задышала. Ужас просачивался холодным потом, отбивал сердцем барабанный ритм о грудную клетку. Ю села и первым делом посмотрела на свои перепачканные в земле руки. Ночь, время хищников и вурдалаков, подходила к концу. Темнота была уже не такой кромешной, как в кошмаре. В этой темноте слышался сонный голос тайги.
Для ночёвки Ю выбрала выворотень старого кедра. Устроиться на мягком лапнике между мертвыми корнями можно было почти с комфортом. Получалась своеобразная нора, достаточно просторная, чтобы можно было вытянуть ноги, достаточно глубокая, чтобы не опасаться возможного дождя и почти не опасаться вторжения. Против вторжения у Ю имелся лисий нож – не самая лучшая защита, но доводилось ей ночевать и в куда более опасных условиях.
Опасность пришла откуда не ждали: не извне, а изнутри. Опасность прокралась в сон Ю, превратив его в кошмар, заставив голыми руками царапать землю в попытке докопаться…
До чего она хотела докопаться? До запертого в её кошмаре Василька? До собственного подсознания? Что означал этот жуткий сон? Почему Василёк приснился Ю именно сейчас? Потому что она пришла на место, которое стало его могилой? Но ведь не стало! Точно не эта штольня! Ю знала это наверняка, чувствовала своей мокрой и дрожащей шкурой. Чувствовала, но не могла понять, как быть. Разумнее всего было бы оставить всё как есть. Было и быльем поросло! Семь лет прошло. Пусть прошлое хоронит своих мертвецов.
Вот только Василька так и не похоронили… Оставалась хрупкая надежда на то, что он все ещё жив, что выбрался из штольни, не заблудился в тайге, не замерз из-за так некстати выпавшего снега, не стал жертвой диких зверей или диких людей. Слишком много «не», слишком мало здравого смысла в подобных допущениях. Нападение диких зверей казалось самой вероятной причиной исчезновения Василька той чёртовой осенью. Той чёртовой осенью в тайге расплодилось очень много волков. А ещё были медведи и тигры. Самая вероятная причина… И тогда нет смысла искать. И тогда проще и безопаснее смириться.
Смирились. Сначала полиция и спасатели. Потом волонтеры и охотники из Трёшки. Потом Дора. Ведь Дора точно смирилась, коль уж организовала на территории дома мемориал. Ю тоже смирилась, решила, что сумеет как-нибудь притерпеться к этому колкому и неуютном чувству. У неё даже получалось. До тех пор, пока она не пришла к дому и не повстречала Дору. До тех пор, пока не решила зачем-то снова сходить к шахте № 13.
Первый солнечный луч был прохладный и пропитанный туманом. Он проскользнул между мертвыми корнями мертвого дерева и лизнул щеку Ю. Всё, ночь закончилась, нужно уходить!
Лисий ручей она нашла не по памяти, а по журчанию воды. Ручей в этом месте был узкий и мелкий, вода доходила Ю до талии. Этого хватило, чтобы окунуться с головой, смыть с кожи липкий след ночного кошмара. Подумалось, что всё-таки нужно посетить хорошего психолога. Пусть не в ближайшие дни, но когда-нибудь, когда её жизнь станет хоть на йоту более предсказуемой и менее опасной. Незакрытый гештальт – это портал в ад. Долгое время Ю удавалось удерживать его запертым, подпирать время от времени палками, заваливать камнями, но, кажется, тьма, что пряталась по ту сторону, почуяла путь в этот мир, нащупала дорожку в сны Ю.
Потом! Она подумает о гештальтах и прочей муре потом, когда разберется с более неотложными делами, а теперь пришло время действовать. Обещание, данное Доре, не позволит Ю отступиться и свернуть с выбранного пути. Деньги Луки Славинского не сделают её счастливее, но, возможно, помогут кому-то такому же юному и неприкаянному, какой была она сама семь лет назад.
Глава 27
– Слышал, что сказал Иван Петрович? – спросил Алекс, когда они с Лаки уселись в машину. – Ты со мной навсегда!
Алекс не знал, как относиться к полученной информации. С одной стороны, все это очень похоже на сказки. С другой, Иван Петрович слыл человеком серьезным и не склонным к фантазиям, а с третьей, он и сам был свидетелем необычных метаморфоз, происходящих с псом. Полуночный пёс. Надо же!
Лаки вздохнул и завозился на заднем сидении, устраиваясь поудобнее. Интересно, признал ли он Алекса своим хозяином или все ещё находился в раздумьях? А ещё интересно, что решит Ю. Вернется? Соблазнится на обещанные деньги? Захочет узнать собственную историю? Надо полагать, история эта довольно тёмная, коль уж детство девчонки прошло в приюте. И тот факт, что ею заинтересовался сам Лука Славинский, тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Старик никогда и ничего не делал просто так, из глупой сентиментальности, без выгоды для себя.
В любом случае, ждать осталось недолго, Ю обещала не тянуть с ответом. А пока стоило бы заняться собственными делами, а не делами семейства Славинских.
Весь день прошёл в трудах и хлопотах, связанных с обустройством Лаки. Тётя Рая, наготовив еды на три дня вперед и прибравшись в доме, уехала к себе. А после обеда явился курьер с покупками для Лаки. Покупок было много. Алекс, никогда раньше не имевший дел с собаками, руководствовался исключительно интуицией, а не опытом.
И теперь у Лаки появилась лежанка самого большого из всех возможных размеров. Псу она, кстати, понравилась, хоть и оказалась маловата. А вот намордник и поводок не понравились категорически. Единственным, что Лаки позволил на себя надеть, был ошейник. С намордником Алекс даже не стал пытаться. Достаточно было просто посмотреть на оскаленную пасть Лаки, чтобы понять, насколько это бесперспективное дело. Возможно, когда-нибудь его пёс социализируется настолько, что смирится со всеми необходимыми атрибутами жизни среди людей, но не сейчас.