Чтение онлайн

Алекс понимал. После трагедии, приключившейся с Герасимом, Акулина и слышать не хотела про лошадей. Будь её воля, Ретивого, которого она считала виновником случившегося, пристрелили бы ещё полтора года назад, но Лука Славинский не позволил. Лука Славинский с присущей ему жестокостью заявил, что в том, что наездник – безмозглый идиот, нет вины лошади, и если бы его младший внук проявил чуть больше сноровки и выдержки, Ретивый бы не испугался и не понёс. А Акулине не стоит лезть в мужские дела и решать, кого и как наказывать. С наказанием прекрасно разберутся и без неё. Заявил он это громогласно, прямо в фойе больницы, в которую отвезли Герасима сразу после несчастного случая, и в которую примчались почти все члены клана.

– Он его подначивает, – повторила Акулина злым шепотом. – Этот говнюк подначивает Геру! А ты же знаешь, какой у Геры характер. Он же свою комнату в детстве убирал, только если я брала его «на слабо»!

Алекс кивнул. Да, Гера всегда был склонен к экстриму и авантюрам. И травма позвоночника в этом плане почти ничего не изменила. Сразу после выхода из реабилитационного центра он заказал специализированное седло и, не обращая внимания на протесты сестры, продолжил тренировки с Ретивым.

– И Тиша каждый вечер тут как тут, – процедила Акулина. – Так-то у него дела, но бросить дражайшую маменьку в тяжелую годину в зверином Логове он не может. Таскается по дому, сует нос во все дыры. И у Клавдии вдруг появились какие-то неотложные дела на малой родине. Чудеса!

– Ты, вроде, тоже собиралась уехать после похорон. – Вот не нужно было, но Алекс не выдержал, зацепил Акулину за самое больное.

– Уехать? – Её зрачки сузились, а ноздри наоборот расширились, делая её и без того не самое красивое лицо почти уродливым. – И оставить всё этим стервятникам?! Ты в своём уме, Уваров! Кстати, прах деда так и не нашли! Гера пересмотрел записи с камер наблюдения – ничего!

– Акулина, – Алекс вздохнул, – зачем ты приехала? Прелюдия затянулась. Переходи уже к делу.

Акулина села прямо, как струна, чай выплеснулся из чашки ей на колени, но она, кажется, этого даже не заметила.

– Ты должен мне всё рассказать! – Не попросила, а потребовала она.

– Что? – спросил Алекс, хотя причина визита Акулины была очевидна.

– Не валяй дурака! – Она поморщилась. – Что он тебе велел? Что было в том чёртовом письме?

– Ты же понимаешь, что я не могу ответить на этот вопрос.

– Ради кого весь этот цирк с наследством и трастовыми фондами? – Акулина его не слышала. Или не хотела слышать. – Есть ещё один наследник? – голос её упал почти до шепота. – Кто он? Откуда он вообще взялся?! Или не один? Что, наш дедуля оказался не таким непогрешимым, каким хотел казаться?

– Зря ты приехала. – Алекс вежливо улыбнулся.

– Ничего не зря! – Акулина встала так резко, что чашка тончайшего китайского фарфора соскользнула с блюдца и разбилась. Не нечаянно разбилась. Акулина никогда ничего не делала нечаянно – исключительно назло. – Ты скотина, Уваров!

Алекс молчал, устремив взгляд на Лаки, который снова встал на ноги. На сей раз держался он куда увереннее, а судя по вздыбившейся на загривке шерсти происходящее в доме ему очень не нравилось.

– Не кричи, – сказал Алекс успокаивающе.

– Не затыкай мне рот, Уваров! Он сдох, а ты продолжаешь работать на него!

Акулина хотела выкрикнуть ещё что-то, но не успела: с террасы донесся рык. Он был низкий, но пугающий, сродни инфразвуку. Волоски на теле Алекса встали дыбом, как наэлектризованные, а Акулина так и застыла с открытым ртом.

– Я тебя предупреждал, – сказал Алекс как можно спокойнее.

Сам он теперь старался не выпускать из виду и Акулину, и Лаки, появившегося в дверях террасы. Сейчас, когда сзади пса подсвечивало красное закатное солнце, выглядел он весьма внушительно, гораздо внушительнее, чем прежде. И даже его чудовищная худоба не умаляла того факта, что Лаки очень крупный пёс. Если вообще пёс…

– Убери эту тварь… – процедила Акулина сквозь стиснутые зубы. – Убери немедленно…

Её лицо побледнело, скулы заострились, а саму её била крупная дрожь. Выглядела она сейчас как наркоманка в ломке, но заподозрить в таком Акулину было просто невозможно. Тогда что это? Неужели страх?

– Лаки, сидеть, – сказал Алекс, чуть повышая голос и скосив взгляд на стол с лежащим на нем кухонным ножом.

Успеет ли он дотянуться, если пёс кинется в атаку? Или стоит взять нож прямо сейчас? Но в этом случае неизвестно, как поведёт себя Акулина. И неизвестно, как поведёт себя пёс.

– Я сказал, сидеть, – повторил Алекс и сделал шаг не к столу с ножом, а к выходу на террасу.

У него никогда не было собаки, он понятия не имел, как следует себя вести в подобной ситуации, но простая мужская логика подсказывала, что прямо сейчас происходит расстановка приоритетов и выстраивание иерархической пирамиды. Если Алекс даст слабину, то не его, а именно Лаки ждет печальное будущее. Он не станет отдавать тете Рае непредсказуемое и потенциально опасное животное. Не станет отдавать и не оставит себе.

Ещё один шаг. За спиной Алекса сдавленно выдохнула Акулина. Ей хотя бы хватило ума больше не орать.

– Всё хорошо. – Алекс поравнялся с ощерившимся псом. Теперь их разделял только дверной проем. – Иди на место, Лаки.

Глупо надеяться, что за такой короткий срок пёс запомнил своё имя. Глупо надеяться, что такую махину можно завалить голыми руками. Оставалось помнить про иерархию и приоритеты. Оставалось не моргая смотреть в глаза зверю – синие, как у хаски, глаза.

Они стояли друг напротив друга, кажется, целую вечность. От напряжения у Алекса затекли мышцы и заломило в висках. А потом пёс мотнул головой, шерсть на его загривке улеглась, а сам он попятился, позволяя Алексу выйти на террасу, принимая его превосходство. Может временно принимая, а может и на постоянной основе. Чтобы понять это, потребуется время.

Оставалось ещё кое-что. Оставалось утвердить это самое превосходство. Возможно, дорогой ценой, но дело с усмирением зверя нужно было довести до конца.

– Хороший пёс. – Алекс протянул руку. Лаки оскалился и тихо зарычал. – Хороший пёс, – повторил Алекс и положил ладонь между прижатых собачьих ушей.

На ощупь шерсть Лаки оказалась чуть колючей, словно бы он гладил еловую лапу, а не собачью голову. Алекс медленно провел ладонью вдоль выпирающего под шерстью хребта, подушечками пальцев чувствуя мелкую дрожь. Очевидно, это был не страх. Вероятнее, таким образом Лаки демонстрировал смирение. Он чуть подался вперед и уперся лбом в бок Алекса. Рычать и скалиться он при этом не переставал.

– Молодец, – сказал Алекс, убирая руку и борясь с желанием потереть ладонями онемевшее от напряжения лицо. Слабину нельзя было показывать не только псу, но и Акулине.

Лаки перестал рычать и попятился. Сделав пару шагов, он улегся на террасе. В его позе не было и намека на расслабленность, на вышедшую из двери Акулину он смотрел внимательным, не предвещающим ничего хорошего взглядом. Таким взглядом, от которого у Алекса складывалось впечатление, что, если бы не он, от Акулины остались бы рожки да ножки. Кажется, Акулина думала так же. Лаки она обходила по большой дуге, стараясь держаться за спиной у Алекса.