Чтение онлайн

– Когда-то много лет назад я был молод и жаждал приключений! – Иван Петрович начал издалека, словно, и в самом деле собирался рассказать сказку. – А какие приключения могут быть в наших краях? – Он хитро сощурился.

– Охота? – предположил Алекс.

– Слишком банально! – усмехнулся Иван Петрович. – Копайте глубже, Александр!

– Золотодобыча?

– Именно! Молодости, знаете ли, простительна некоторая наивность, поэтому я искренне верил, что сумею найти золото там, где никто до меня не находил. Наслушался старательских баек, ну и загорелся. А ещё я был настолько самоуверен, что пошел в тайгу один. Думаю, нет смысла объяснять, что ничем хорошим подобная авантюра закончиться не могла.

Алекс кивнул. Тайга не прощала промахи даже опытным и матёрым. Что уж говорить про юных и неподготовленных романтиков?

– Я довольно быстро нашёл старую штольню, – продолжил Иван Петрович. – Наподобие той, что имеется тут у нас. – Он усмехнулся. – Вы наверняка знаете, про что я.

– Знаю. – Алекс тоже усмехнулся. Его детство прошло примерно в тех же условиях, в каких проходила юность ветеринара. Возможно, чуть более тепличных и чуть менее экстремальных, но тайгу он знал, как и расположение ближайших штолен. Все пацаны в округе это знали, если уж на то пошло!

– Вход в ту штольню был завален, – сказал Иван Петрович, задумчиво глядя на придремавшего Лаки. – Обычное дело. Но кого может остановить такая малость? Меня вот не остановила. Меня остановило кое-что другое. Я не учел древность и ветхость самого сооружения.

– Вы провалились? – догадался Алекс.

– Провалился, – подтвердил Иван Петрович. – Свод штольни оказался разрушен, перекрытия сгнили, и я рухнул на дно. Ладно бы рухнул. Я сломал при этом ногу. Открытый перелом бедренной кости, чтобы вы понимали!

Алекс сочувственно кивнул. И с меньшими травмами в тайге могла ждать верная смерть, а перелом бедренной кости – травма совсем нешуточная.

– Из штольни я кое-как выбрался. Видимо, как это сейчас говорят, на адреналине. Выбрался, наложил шину из подручных материалов. А на этом всё. Отёк, адская боль, и полное отсутствие мобильности. Я провёл у той проклятой штольни больше трёх суток. Жара, гнус, вода закончилась ещё в самый первый день. Рана загноилась. Одним словом, я приготовился помирать в муках и с мыслями о том, какой же я идиот. – Иван Петрович снова усмехнулся, а потом продолжил: – Я проваливался в забытье, а когда приходил в себя, становилось только хуже. Но однажды я открыл глаза и увидел зверя. Двух зверей, если быть точным. Знаете, я тогда совсем не испугался. Подумал, что быстрая смерть от клыков будет куда милосерднее медленного гниения заживо. Но звери не нападали, просто смотрели, и я решил, что у меня начались галлюцинации. А потом послышался похожий на свист звук, и один из зверей исчез, а второй остался сторожить меня. Кажется, я снова потерял сознание, потому что, когда в следующий раз открыл глаза, оказалось, что я лежу не на сырой земле, а в постели. Меня нашёл хозяин тех псов. Нашел, притащил к себе в дом, выходил. Одним словом, спас от верной смерти.

– И кто это был? – спросил Алекс. – Рассказ Ивана Петровича становился все интереснее и интереснее.

– Старик-китаец, – ответил ветеринар. – Местные считали его шаманом. Не знаю, как можно связать китайца с шаманизмом, – он пожал плечами, – но старик своё дело знал. До сих пор уверен, что выжил я лишь благодаря ему. Но я хочу рассказать не о своём чудесном спасении, а о псах того китайца. Они были очень необычными. Готов поклясться, что они становились крупнее с заходом солнца. – Иван Петрович пристально посмотрел на Алекса, спроси: – Верите?

– Верю, – сказал Алекс, и Иван Петрович удовлетворенно кивнул, а потом продолжил:

– У них не было кличек. Мне кажется, старик вообще никак к ним не обращался, но они понимали его с полувзгляда. А ещё они были очень молчаливыми. За все время, что я был в том доме, ни один из псов не издал ни звука. Хвостами они, кстати, тоже никогда не махали. А мы ведь знаем, что хвост у псовых – это орган социальной коммуникации.

– Лаки тоже весьма неразговорчив, – сказал Алекс. – И хвостом тоже не виляет.

– Он и похож на тех псов. – Иван Петрович устремил взгляд на Лаки. – Ночью, когда вы его привезли, я не заметил ничего подозрительного. Сначала было как-то не до разглядываний, да и пёс был слишком истощён, чтобы демонстрировать необычные повадки. Но сейчас я вижу несомненное сходство с теми безымянными псами. Помнится, я спрашивал у старика, что это за порода такая, где он их взял. Он сказал, что нашёл их в тайге еще щенками рядом с телом их мертвой матери. Тогда я спросил, кем была мать, и он ответил, что волчицей. Разумеется, я усомнился, сказал, что псы старика не похожи на волков.

– А он? – спросил Алекс.

– А он пожал плечами и ничего не ответил. Он был таким же неразговорчивым, как и его безымянные псы.

– И где в вашем рассказе мифология, Иван Петрович?

– Вам мало того, что те псы ночью увеличивались в размерах, аки оборотни? – усмехнулся ветеринар. – А с первыми рассветными лучами принимали прежний, относительно нормальный облик? Кстати, вы наблюдали подобный феномен у своего пса?

– Ночью я спал. – Алекс вежливо улыбнулся. Отчего-то ему не хотелось делиться с Иваном Петровичем всеми подробностями. По крайней мере, пока не хотелось. – Но я за ним обязательно понаблюдаю на закате солнца, – пообещал он.

– Понаблюдайте! Потому что то, что вижу я, очень напоминает тех полуночных псов.

– Почему полуночных? – спросил Алекс. – Из-за метаморфоз с размерами?

– А вот тут и начинается мифология! – улыбнулся Иван Петрович. – Когда я снова оказался в цивилизованном мире, моей ноге потребовался длительный период реабилитации, а у меня появилось очень много свободного времени. И я нашёл-таки миф про полуночных псов! Скажу сразу, это эндемичный миф, характерный исключительно для нашей местности. Ничего подобного я больше нигде не встречал. Скажем так, полуночные псы – это не вид и не порода, это явление. Очень редкое явление, если опираться на факты. Полуночные псы рождаются от обычной волчицы, но исключительно в ночь полного лунного затмения. Они рождаются, а мать умирает. Насколько я могу судить, щенки высасывают из матери не только молоко, но и жизненную силу. Не скажу, сколько длится сам процесс, но финал всегда один. После смерти волчицы в силу вступает естественный отбор. Из всего помета выживает сильнейший. Как правило, только один щенок. Случай с безымянными псами старика-китайца уникален тем, что благодаря помощи человека в живых остались сразу двое.

Алекс задумчиво посмотрел на Лаки. Детство у бедолаги было не самое весёлое, за жизнь ему пришлось побороться. Если верить легендам, разумеется…

– Считается, что в тайге нет хищника, опаснее полуночного пса. Считается, что его обходит стороной даже амурский тигр. Поверить в такое сложно, но давайте доверимся легендам, да?

Алекс согласно кивнул, а Иван Петрович продолжил:

– И для человека встреча с ним смертельно опасна.

– То есть, мы с вами выжили исключительно чудом? – Алекс не удержался от сарказма, но Иван Петрович не обратил на это никакого внимания.

– В крайне редких случаях полуночного пса можно не то чтобы приручить, но каким-то образом завоевать его доверие, и тогда не будет друга вернее и надежнее, чем он. Надо полагать, у вас, Александр, это получилось. Вы спасли ему жизнь.

– Не я один, – пробормотал Алекс.

– Если вы обо мне, то я всего лишь выполнял свой профессиональный долг, не более того. А если вы о той юной леди, – Иван Петрович хитро ухмыльнулся, – то, несомненно, она теперь тоже включена в самый ближний круг.