Чтение онлайн

Вот в темнеющем небе показалась фигура: большая птица? Летучая мышь? Мира узнала эту манеру. Взмахи крыльев казались слабыми, робкими, словно летящий вовсе не знал своей силы, но, если приглядеться, становилось понятно: не слабость - небрежность, за которой виден тонкий расчёт, и совсем небольшая - усталость.

С изяществом, приходящим на вторую сотню лет, вампирша преобразилась и легко соскочила на пол с подоконника.

– Кларисса!
– широко улыбнулась Мира. Этой гостье она была действительно рада.
– Здравствуй, подруга! Как давно мы не виделись!

– Доброй ночи, Мира, - голос Клариссы казался, как и её полёт, слабым. Он был хрупким, словно стеклянным, но слова она бросала резко, не боясь, что они разобьются на тысячи осколков.
– Доброй ночи, подруга - сегодня радостная ночь!

– Я редко видела тебя в столь хорошем расположении духа!
– с готовностью изумилась Мира. Она всё ещё была рада встрече.

– Здесь, в Карде, я действительно дома, - всегда туманные серые глаза старейшей сейчас были ясны.

– Ты надолго остановилась в цитадели?

– Нет, увы... Только пара ночей, - вздохнула Кларисса. Она прошла в комнату, зажгла все свечи в подсвечнике - вампирша любила эти живые огоньки.
– Ну, что же, рассказывай, Мира, - тихо сказала она. Серые глаза блеснули в последний раз и вновь заволоклись туманом.

Они познакомились на третий год бессмертной жизни Миры. Кларисса, старейшая, заметила юную дикарку на столичном балу и сама завела с ней беседу, а в конце бала помогла уйти от охотников. С тех пор они навещали друг друга, впрочем, нечасто, и подолгу говорили. Это были типичные отношения наставницы и ученицы: Мира преклонялась перед мудростью Клариссы, а та, одинокая - слишком одинокая!
– была рада благодарной слушательнице.

Свечи сгорели почти на четверть, а Мира всё ещё не кончила рассказ:

– Особенно тяжело весной и летом. В первый год мне было страшно: солнце, солнце, солнце!
– за тонкой перегородкой из ткани! На второй год я успокоилась, а к четвёртому полюбила рисковать. Обманывать смертных вовсе не сложно, главное рассчитать всё, каждую мелочь, и ничего не пропустить. К счастью я ещё помню, как это - быть человеком... Сейчас я несчастная девушка с навеки разбитым сердцем. Сестра уже три года навязывает мне то одно, то другое знакомство, она ещё надеется выдать меня замуж, но я всем отвечаю отказом. Зато меня обожают все бездомные собаки Карды: я кормлю их своим ужином. А когда Агате вздумывается устроить приём, я беру на себя организацию и весь вечер потчую других... Правда, пищи для поддержания сил мне теперь требуется немало, да ещё - запрет Владыки! Мне разрешено одно убийство в месяц. Каждое первое число я пирую - и до следующего питаюсь какими-то каплями, уподобляюсь Низшим. Сначала я боялась, что голод сведёт меня с ума, но Пустота дремлет. Я сильно ослабла, но это всё ещё я, - вампирша вздохнула.
– И ещё я почти забыла, как это: летать! Хорошо, что в Карде можно не опасаться Ордена.

– Ты веселишься, Мира, - Кларисса никогда не улыбалась, и эта фраза могла показаться обвинением, но Мира хорошо знала подругу, - совсем как в старые времена...
– её голос вновь вызвал ассоциацию с тонким, невесомым, искусно сделанным стеклянным украшением.

– Да, наверное, - скупо сказала Мира.
– Как же ещё, помилуй, мне развлекаться? Поиски Дара - синекура, безусловно, но из-за своей бессмысленности на редкость утомительная! Позавчера мы отчитались Дэви об итогах: ни-че-го! Я боялась гнева Владыки, но он остался равнодушен. Теперь я недоумеваю: были ли эти поиски ему вообще нужны?

– Задание Владыки могло показаться бессмысленным, но это не так. Александр Дэви всегда славился умением так рассчитать единственный удар меча, что он разрубает все - и видимые, и невидимые узлы, - сказала Кларисса. Её голос резко оборвался - вычурная безделушка упала на пол. Мира поймала себя на том, что ждёт звона осколков.

– Я боюсь его, - призналась она.
– Он как... машина.

– Он - один из старейших вампиров, - огоньки свечей, отражающиеся в стекле, поблёскивали в глазах старейшей: отражения отражений.
– Один из наших богов.

– В таком случае, нам ли рассуждать о божественных планах!

– История Дара - это история становления carere morte. Разве тебе это не будоражит воображение?

Вампирша пожала плечами.

– Владыка прав, с годами я стала видеть хуже, - печально заметила Кларисса.
– Слишком много дорог, слишком много имён... Так значит, светловолосый мальчик, которого я заметила в гостиной, подлетая, сын твоей сестры?

– Да, Винсент, - Мира неприязненно ожидала следующего возгласа: "Он же просто копия Алана! Что ты задумала, подруга?" Но Кларисса молчала, и она продолжила иронически, злобно:

– Все вокруг воображают, что я хочу его инициировать, что я вижу в нём Алана! То, что они похожи, даёт мне лишний повод сделать всё, чтобы Винсент не узнал нашего проклятия. Я люблю его, как сына.

– Он не твой сын. Ты вновь опасно развлекаешься, - вздохнула Кларисса. Она рассеянно следила взглядом за отражениями огоньков в стекле, и отражения отражений в её туманных глазах плясали в том же ритме. Мира затихла, ожидая пророческих слов старейшей.

– Помнишь наш последний разговор в Доне? Помнишь, что я говорила тебе тогда?
– промолвила Кларисса.
– Не все вампиры способны вынести вечность. Многие и многие сходят с ума, боясь дать этому название, ищут свою смерть и находят. И Пустота поглощает их, - её голос зазвенел не как треснувший бокал - как струна.
– Ты же достаточно сильна и холодна, ты будешь жить долго, очень долго, однажды ты станешь хозяйкой. Но в своей вечности ты должна быть одна. Ты ещё полюбишь своё одиночество. Ты - разрушительница, Хаос любит тебя. Никто не задержится рядом с тобой. Все они сгинут - смертные ли, бессмертные: это земля рушится вокруг тебя... Я говорила тогда и повторю сейчас: не привязывайся! Беги из этого дома, пока не погубила дорогих тебе людей.

Мира опустила голову, закрылась волосами, чтобы подруга не увидела её слёз.

– Алана погубила не я. То, что ты говоришь, жестоко. Я не делала зла никому из друзей.

Улыбались лишь глаза Пророчицы, но не губы, как всегда:

– Для тебя ещё не настало время платить. Но когда оно придёт, ты вспомнишь мои слова. И знаешь...

– Что?
– не зная, чего ждать, ощетинилась вампирша.

– Я могу сказать, когда придёт время платить, Мира. И это будет очень скоро по меркам бессмертных! Ты знаешь, есть люди, способные различать вампиров среди людей? Глаза твоего племянника так пронзительны! Несомненно, у него есть этот дар.

– Дар?

– Лет через пять он научится им пользоваться, и ты больше не сможешь скрывать свою суть.

– Но сейчас он...

– Не видит в тебе вампира. Он ещё мал и не понимает своей силы. Пять лет, Мира.

Вампирша долго молчала, потом засмеялась:

– Вот, опять. Кларисса, ты золото. Ты опять говоришь золотые слова. Чем мне отблагодарить тебя, подруга?

– Не стоит, - первый раз Мира видела её улыбку.
– Интересная история! Сколько нитей сплетено здесь, в цитадели! Дар, планы Владыки, твои планы - компоненты взрывчатой смеси... Прощай, подруга, - она скользнула к окну, сжала на прощание в холодных узких ладонях ладонь Миры, - я замечталась здесь с тобой... Карда ждёт!

– Да, Карда, - растерянно повторила за ней Мира.
– Я чем-то обидела тебя?

– Нет, - серые глаза совсем потухли, в них больше не плясали отражения огоньков свечей.

– Тогда лети, - легко разрешила Мира.
– Встретимся ещё, когда-нибудь.

– Последнее: защита твоего дома хороша, но недостаточна, когда хранишь в нём такое сокровище. Займись этим.

– Хорошо...

Кларисса преобразилась, серебристые рукава платья обернулись серыми мягкими крыльями. Бесшумный взмах - и она растаяла в ночи. Старейшая, добровольная затворница, быстро уставала от разговоров.