Чтение онлайн

У этого блокпоста нас и остановили. Было видно, что эти два парня ждали чего угодно, но не запылённый джип, возникший на окраине посёлка. Правильно, — откуда в этих местах гости? Чужие здесь не бродят. Хорошо, что сразу стрелять не начали.

Охранники выглядели серьёзно. Оружие у них советское, а одежда как у нашего Козина. Как он её называл? «Эксперименталкой»? Форму, парни носят привычно. Видно, что не первый год в сапогах. Спаренные магазины автоматов грамотно скреплены синей изолентой. К рамочным прикладам, красным медицинским жгутом, примотаны медицинские пакеты. У одного из них, светловолосого крепыша с васильковыми глазами, в кобуре пистолет Стечкина. Как мне показалось, больше для виду, чем по необходимости. Я бы лучше несколько запасных магазинов для автомата взял. Или пистолет поменьше размером. Ну это дело вкуса, конечно.

Когда мы объяснили с какой целью прибыли, то нас сразу провели к раненому. Спокойно, без спешки и суеты. Мне показалось, что Аверьянова и Демидова здесь не очень жалуют. Может и ошибаюсь.

Раненый лежал в небольшом доме, на окраине посёлка. Куликова быстро его осмотрела и приказала собрать все имеющиеся в посёлке лампы. Вдобавок — заставила найти и вычистить большой стол. Местные жители только глазами хлопали. Ждали доктора из форта, а тут, будто с неба, свалилась симпатичная докторша. Причём ещё и русская. Я бы тоже удивился.

Врача в этом посёлке не было. По словам Демидова он умер неделю назад. Остались лишь две медицинских сестры. Одна из них сидела рядом с раненым и вытирала ему пот, выступавший крупными каплями на лице. А эта гиена здорово его порвала! Весь левый бок разорван в клочья. Глубокая рана на бедре. Как он ещё не умер? Наверное рано ему умирать, если с такими повреждениями ещё дышит. Правда, дышит прерывисто, с противным хрипом и свистом. Будто из тела выходил горячий пар и каждый вдох обжигает внутренности нестерпимой болью. Только губы иногда шевелятся, словно он разговаривает с кем-то. Мне показалось, что его уже здесь нет. Он уже там, за невидимой чертой, где можно вести беседы с прошлым. Потому, что будущего нет. И глаза тусклые, смотрящие в одну точку.

Я такие уже видел. И не один раз. Если ты воевал, а не отсиживал штаны в тёплом месте, то в конце-концов ты или умрёшь, или окажешься в госпитале. Не войне по-другому не бывает. Помню, как лежал в вертолёте, который вытаскивал нас из одной африканской деревни. Валялся на носилках, обдолбанный бупренорфином, а рядом со мной умирал боец из нашей роты. Над ним бестолково суетился контуженный санитар. Жизнь уходит из человека быстро. Как вода из разбитой бутылки. Синеют губы, лицо становится пепельно-серым. Черты лица заостряются. Несколько минут и всё — нет человека. Странно, но именно этот случай мне запомнился. Наверно странным восприятием происходившего. Я почти ничего не слышал, но мгновения, будто разложенные на кадры, отпечатались в памяти с поразительной точностью.

Ещё через полчаса Елена меня выгнала наружу. Больше моя помощь не требовалась. Я вышел на свежий воздух и с удовольствием вдохнул свежий воздух. Рядом с домом стояла скамейка, на которую и опустился. С превеликим удовольствием.

Через несколько минут ко мне подошёл один из приятелей Аверьянова. А может подчиненный, — кто их разберёт. Копия тех парней, которые шли на лодке с Демидовым. Можно подумать, что их вырастили в одной пробирке, покрыли татуировками и отпустили на вольные хлеба. Потому, что аппетит слишком хороший, а зубы острые.

— Как Аверьян? — осторожно спросил парень. — Выживет? Кексуем мы с братвой.

— Понятия не имею. Мужик сильный, может и выкарабкается.

— Ну да, — кивнул он, — ну да. Слышишь, если там, закусить захочешь, или покемарить чутка, так шконка найдётся. Может купчика заварить? [10]

— Позже.

— Ты эта, за докторшу не опасайся. Пальцем никто не тронет. Мазу держим.

— Давай попозже. Посидеть спокойно хочу.

Парень ещё немного потоптался и ушёл. Говорить, на этой полу-понятной смеси русского языка и уголовного жаргона, не хотелось. Мимо прошли несколько человек. Кивнули, словно старому знакомому, но с разговорами не приставали. И это правильно. Завтра поговорим. Я сбросил куртку и с удовольствием подставил тело ночной прохладе. Медленно курил, рассматривая посёлок. Где-то мерно тарахтел дизель.

Спустя три часа, скрипнула входная дверь. На пороге стояла Куликова. Белый халат забрызган кровью, а марлевая повязка сдернута вниз. Из под шапочки выбился непослушный локон. В сумерках он отливал старинной бронзой. Она медленно спустилась по ступенькам и подошла ко мне.

— Поль, дайте закурить.

Было видно, что она устала. Немудрено, если учесть дорогу, а потом ещё и операцию, в полевых условиях. Не каждый мужик выдержит. Она опустилась рядом со мной на скамейку, взяла сигарету и глубоко затянулась.

— Он умер?

— Нет, — Елена покачала головой и закашлялась. — Если до утра доживёт, то выживет.

— Ты молодец, — просто сказал я.

— Знаю, — она слабо улыбнулась и посмотрела на моё предплечье. Там, на долгую память о былых временах, бугрился шрам. Даже сейчас он выглядел не очень красиво. Ничего не поделаешь, — рану зашивали на скорую руку, не обращая внимания на красоту швов. Елена устало смотрела на него, а потом, неожиданно спросила. — Тебе было больно?

— Наверное. Не помню, как это случилось.

— Извини, глупость спросила.

— Всё нормально. Были моменты, когда мне было гораздо больнее.

— Знаю, — повторила она и покачала головой. — Господи, я так устала, что готова заснуть прямо здесь.

— Спи. Я посторожу, чтобы тебя никто не скушал.

Она и правда заснула. Уже засыпая, взяла меня под руку, положила голову на плечо и уснула. По детски всхлипывая во сне. Я укрыл её курткой и положил автомат на колени. На востоке начинало светать.

Как это ни удивительно, но Аверьянов выжил. По крайней мере, когда на следующий день, вечером, в посёлок прибыла наша экспедиция, он уже разговаривал. Пусть и недолго, и слабым голосом, но говорил. Даже несколько ложек бульона скушал. Было смешно наблюдать, как его кормит с ложечки один из приятелей. Здоровый, бритый налысо парень, с синими от татуировок руками и весом под сто двадцать килограмм. Этот громила аккуратно подносил раненому ложку и ещё уговаривал, чтобы тот быстрее поправлялся.

Если честно, я уже начал волноваться. Кто-там знает, что могло произойти в наше отсутствие? Если бы не Чамберс, с его планами и промежуточной базой, то чёрта с два, я бы оставил парней. Дьявольщина…

Всё оказалось не так плохо и наша команда прибыла. Они задержались из-за поломки грузовика-технички. Какая-то мелкая проблема, с которой наши механики, в лице Козина и Шайя, провозились почти полдня.

И что самое смешное, — первую веху, которую они обнаружили, была та самая, под номером двадцать три. Новоземельная мистика, чёрт бы её побрал. Демидов и сам, только руками развёл.