Чтение онлайн

– Я могла бы попросить за тебя, за вас за всех, – предложила Лян Се. – Вам тоже бы нашлись какие-то занятия при дворе императора, ты мог бы стать одним из командиров в его армии.

– Нет, – не раздумывая отвечал Хару, – Мэргэну это не нужно, он мечтает вернуться в свои степи. А я… для простого кочевника стать офицером в имперской армии это слишком много, а для принца – слишком мало.

Хару грустно усмехнулся и продолжил:

– В любом случае, я не готов идти к кому-то на службу и выполнять приказы других. Доберёмся до Красного города, посмотрим столицу, сядем на корабль и вернёмся в Вольный город. А там уже степи.

– Хочешь остаться пастухом?

– Почему бы и нет? Когда я затеял это путешествие, мне казалось, что сил моих больше нет жить в степи, а теперь я понимаю, что это были счастливые времена и я сам же отказался от них.

– Мы ещё увидимся с тобой когда-нибудь? – спросила Лян Се и с трудом удержала дрожь в голосе.

Хару ответил ей не сразу. Когда же он заговорил, то слова его звучали уверенно и как-то весомо.

– Мне в жизни довелось увидеть странные вещи и судьба кидала меня так и сводила с такими людьми, что я не удивлюсь уже, наверное, ни чему. Если будет на то воля Небес, мы встретимся с тобой.

Они уже дошли до окраины лагеря. Навстречу всё больше попадались его обитатели. Лян Се остановилась и повернулась к Хару.

– Расстанемся здесь, – сказала она.

– Ты не вернёшься в палатку? А с остальными не хочешь попрощаться? – удивился он.

– Нет, не хочу, да и не могу затягивать. Вещей моих в палатке уже и не осталось, кажется. А остальным передай от меня всего наилучшего. Особенно Шиме, уж очень он мне по душе. И вот, кстати, возьми это.

Лян Се протянула Хару связку серебряных монет, которую ей вчера дал император. Мужчина не спешил принимать дар, но женщина сама вложила деньги ему в руку и уверила его:

– Вам они нужнее, чем мне. У вас ещё дальний путь впереди, а мне больше некуда стремиться. Ну, прощай!

Сказав это, Лян Се проворно обняла Хару за шею, быстро чмокнула его и стремительно пошла прочь. Мужчина видел, как она несколько раз поднимала руки к лицу, наверное, касаясь глаз. Он не стал догонять её, хотя его сердце неожиданно для него самого сжалось от тоски, и ему хотелось бы вновь почувствовать её губы на своих губах. Однако Хару лишь проводил Лян Се взглядом, и, не отрываясь, смотрел на её удалявшуюся фигуру, пока она не затерялась среди других воинов, палаток и тумана.

Тот же самый это холм, или какой-то другой, сказать было сложно. В прошлый раз, всего лишь пару дней назад, всё скрывалось под пеленой тумана, да и мысли Лян Се устремлялись к другим вещам, чтобы пытаться запомнить такую безделицу. Но сегодня ей всё же казалось, что это то же самое место, где она наконец нашла в себе силы открыться Хару, и где её хрупкие надежды, как и ожидалось, разбились. Если бы у неё было время, она, быть может, даже попыталась бы отыскать следы Хару, ту кучу листьев, которую она пнула. Однако свободного времени у неё не имелось совершенно, да и непростительно было бы отвлекаться на романтические переживания, когда на поле внизу разворачивались такие события.

Собственно Лян Се практически перестала принадлежать себе с того момента, как вечером памятного дня расставания с любимым, она переступила порог императорского шатра и взвалила на свои плечи множество обязанностей. И охрана оказалась далеко не на первом месте. Как и предупреждал Лун Ци Ши, она превратилась в кого-то вроде няньки, телохранителя и слуги в одном лице. Он беспрерывно посылал Лян Се с какими-то поручениями к разным командирам; писал приказы и распоряжения, а разносить их адресатам по лагерю тоже выпадало ей. К вечеру она так уматывалась, что чувствовала себя столь же уставшей, как если бы она провела весь день, упражняясь с оружием.

Впрочем, спустя пару дней император повёл себя практичнее и отправлял со своими письменными указаниями уже не Лян Се, а кого-то из дежуривших гвардейцев. Зато женщине пришлось прислуживать пожилому властителю за обедом и даже прибираться в его шатре, так как остальные слуги получили какое-то другое задание. И каждый вечер Лун донимал её расспросами о том, как воюют бунтовщики, чем они вооружены, каков их боевой дух.

Но вот, наконец, Лян Се смогла почувствовать себя важным воином, оберегающим священную особу, стоя рядом с императором на вершине холма и обозревая вместе с ним движение неприятельских и собственных армий. Первоначально ретивые слуги хотели установить на вершине этого холма балдахин и удобные сидения для властителя, но тот отверг это предложение и отругал их дураками.

– Вы хотите, чтобы враг точно видел и знал, где находится император и куда нужно бить? – кричал на слуг Лун.

Так что он, его телохранительница и полсотни гвардейцев обошлись без каких-либо удобств. Их лошади были скрыты в сотне шагов на противоположной, невидимой стороне холма. Самое большее, что позволил себе Лун, был простой раскладной стул, на который он порой присаживался на несколько минут, но вскоре вновь поднимался и наблюдал за ходом сражения.

Вражеская орда под чёрными знамёнами растекалась по западному краю поля, занимая его всё больше и больше, добираясь уже до его середины. Там её движение остановилось. Можно было подумать, что сейчас неприятель начнёт перестроение своих рядов в определенном порядке. Однако ничего подобного не происходило. Толпы стояли на одном месте, словно ожидая чего-то. Затем в одном месте люди расступились, открывая проход для небольшой группы всадников. Они бы одеты во всё чёрное, на груди у каждого из них красовалась большая белая звезда. Все всадники окружали Дондо, восседавшего на вороном коне и казавшегося вестником смерти.

Проезжая между рядов своего войска самозваный пророк благословлял воинов, коротко молился вместе с ними и следовал дальше. Потом он выехал вперёд на открытое пространство и оглянулся на то множество людей, которое он поднял на войну. А ведь когда-то всё начиналось с того, что он всего лишь изгнал кучку солдат из своей деревни, и вот сейчас он скрестит оружие с самим императором. У него не было и тени сомнения, что сегодня узурпатор, обесчестивший престол Дракона, падёт, и на смену ему придёт очищенная вера. С их победой откроется путь на Красный город, который станет новым светочем для всех людей.

Об этом говорил Дондо и не уставал повторять, подбодряя людей. Он возносил глаза к небу, но замечал при этом, что вездесущие стражи Дракона, фанатично преданные его учению, просачиваются по строю воинов, готовые в любой момент учинить суд или оказать последнюю милость раненым.

Дондо обернулся на восток, туда, где стройными колоннами стояли имперские войска. Противник выстроил перед собой земляные валы и усилил их заострёнными кольями, но их было явно меньше, чем его людей. За толпой его орды не видно даже земли, а глядя на врага под красными знамёнами, можно даже разглядеть поворот дороги, уходящей дальше на восток к столице.

Он обернулся к своему полчищу и прокричал:

– Вы море! Море! Сегодня вы смоете нечестивых и дадите им очиститься в собственной крови! Ничто не устоит перед морем!

Дондо махнул рукой и толпа сдвинулась с места. Она обтекала его и дружинников, и правда похожая на широкую черную реку, оставившую маленький островок посреди потока. Никто не собирался озадачиваться какими-то планами атаки и сражения. Вся стратегия и тактика состояли в том, чтобы навалиться одновременно большим числом людей, и, не обращая внимания ни на какие потери, подмять под себя противника и уничтожить его.