Чтение онлайн

Когда несколько первых рядов приблизились на расстояние полета стрелы, лучники на холмах, не стали выпускать в них свои заряды, дав возможность подбежать ещё ближе. И только, когда волны мятежников уже основательно затопили восточную часть луга, почти достигнув колонн пехоты, лучники спустили тетивы. Взметнулись плотные облака стрел с двух сторон, кое-где они даже пересеклись, и обрушились вниз, легко находя цели в человеческом море.

Число жертв было столь велико, что из всей первой волны смогли добежать до стройных рядов солдат не более трети нападавших. Они взбирались на земляные валы, натыкались на деревянные колья, их разили сверху копьями, и вскоре первая атака совершенно захлебнулась.

Император не верил собственным глазам. Он обернулся к Лян Се и промолвил удивленно:

– Что такое происходит? Они вот так ведут войну? Просто идут на убой?

– Да, ваше величество, так они и воюют. Они не считаются ни с какими жертвами и не подбирают своих раненых, поэтому все дерутся до последнего издыхания.

– Но ведь это безумие! Как они рассчитывают победить? Да ведь мои воины раз за разом будут рассеивать эти атаки!

– С каждым разом это будет все сложнее, ваше величество. Наших солдат намного меньше, чем их, в какой-то момент они устанут и не устоят. Тогда их затопчут и никакая дисциплина не поможет.

Лун в раздражении отмахнулся от мрачного предостережения Лян Се.

– Ты всё видишь только в тёмном свете! Замуж тебе нужно, тогда повеселеешь, – ворчливо заметил он и поймал себя на мысли, что уж очень он своими придирками начинает напоминать обычного деда.

Он тот час взял себя в руки, приосанился и величественно обратился к своей телохранительнице, словно и не было последних обидных для неё слов:

– Ты думаешь, они не остановятся, когда увидят, что убитых слишком много? Разве может быть такое?

Хотя на её сердце и открылась кровоточащая рана, Лян Се, как ни в чём не бывало, ответила своему повелителю:

– Нет, они не остановятся, государь. Они умирают с лёгкостью.

– Безумие!

– Да, государь, то, что мы увидим сегодня, будет чистым безумием. Надеюсь, наши воины смогут выстоять.

Лун зло глянул на женщину и отвернулся от неё, полностью погрузившись в наблюдение за ходом боя. Он увидел, как на место почти полностью истреблённой первой волны нападавших движется вторая. Его войска получили лишь небольшую передышку, которой им едва хватит на то, чтобы перевести дух. Ближайшие к императору укреплённые позиции лучников уже были готовы вновь встретить атакующих стрелами. Вероятно, на других позициях то же самое. Пехотинцы внизу под красными знамёнами стояли крепко и непоколебимо. Вся конница была отведена в тыл за холмы и ждала своего часа. Возможно, она понадобится, чтобы прикрыть отход основных войск, а может, если будет на то милость Небес, для того, чтобы преследовать убегающих врагов.

После этого Лун перевёл взгляд на запад. Всё поле было черным-черно от огромных толп людей, которые пока совсем не ощутили, что их количество хоть немного уменьшилось после первой атаки. Императору передалась тревога Лян Се, он понял, в чём состоит сложность битвы с толпой. Одержать победу будет очень непросто.

Вторая волна атакующих также была встречена дождём стрел, собравшим свой кровавый урожай. И также лишь немногие добежали до земляных насыпей, где укрепилась пехота. Однако вслед за второй волной тотчас хлынула третья, а затем и четвёртая. Между ними уже практически не было промежутков. Это было настоящее наводнение и люди, составлявшие его, стремились вперёд безостановочно. Теперь это был лишь сплошной поток, в который падали стрелы, который кололи копьями и рубили мечами, но он не ослабевал, и на место павших вставали новые воины.

Мятежники ударили по центру, где в основном была сосредоточена пехота императора, и по южному холму, склоны которого были более пологими и по ним можно было легче взбираться. На северный холм, имевший более крутые склоны, натиск был значительно слабее. Мятежники не распознали в небольшой группе людей на вершине этого холма императора и его охрану. Тогда, скорее всего, всё сложилось бы совсем иначе.

Лучники на южном холме не выдержали напора первыми. Их позиции были отменно укреплены, взять их с ходу было невозможно, но и выстаивать долго под непрекращающимся напором людских масс, было непросто. Они отстреливались яростно, перед ними выросли целые завалы из человеческих тел, по которым продолжали и продолжали карабкаться следующие жертвы. Атакующих было слишком много. Императорские лучники дрогнули и стали пятиться вверх по склону холма, продолжая отстреливаться и укладывать всё новые и новые ряды трупов.

Видя это, Лун подозвал одного из своих офицеров и отдал ему приказ, с которым тот сразу же устремился вниз по склону холма туда, где стояли в засаде конники. В то же время стрелкам на северном холме было велено усилить огонь. Сверху была видна картина, и Луну пришло на ум сравнение с морем, бьющимся о скалы и постепенно ломающим их.

Для императора это была, по сути, его первая большая битва за все годы его правления. Он знал, что лучшее, что он может делать, – это быть терпеливым и не предпринимать никаких скорых действий. Отправляя часть конницы на поддержку стрелков на южном холме, Лун полагал это решение верным. Однако, когда увидел на его вершине всадников под красными знамёнами, он подумал, что это, возможно, был не лучший его приказ.

Император растерянно поглядел по сторонам. Отменять распоряжение было уже слишком поздно. Какая же это была глупость послать на возвышенность конников, которым нужен простор. Как они будут атаковать верхом вниз по склону?

У него мелькнула мысль: «Вот так и проигрывают битвы. Делают один неверный шаг, и проигрывают». Лун обернулся на своих офицеров, на Лян Се. Они напряженно всматривались в поле боя, обмениваясь между собой короткими репликами и восклицаниями, и не видели смятения, охватившего их повелителя. Все эти молодые по сравнению с ним люди были поглощены видом битвы и в этот момент они, кажется, забыли обо всём.

Лун заметил, что его руки мелко задрожали от волнения. Он засунул одну за пояс, другую положил на рукоять меча. Сейчас его занимала одна мысль: как ему лучше умереть сегодня? Он не намеревался отступать и спасаться бегством, чтобы потом вновь набирать войска и биться с мятежниками. Ему уже по горло надоела война и поход. Вероятнее, лучше всего было бы пасть в бою. Собрать своих гвардейцев и в отчаянной попытке пробиться к главарю восставших, погибнуть славной смертью, прихватив с собою многих врагов. Сделать это уже сейчас или позже, когда признаки поражения станут совершенно ясными?

Вдруг среди его гвардейцев раздались торжествующие возгласы. Люди бряцали оружием и потрясали кулаками, грозя неприятелю, указывали друг другу на что-то. Лун проследил направление и увидел, что всеобщее внимание приковано к вершине южного холма. Однако вместо картины бедствия и проигрыша, император узрел то, что заставило его сердце радостно забиться.

На верху холма, лежащего напротив них, больше не было всадников. Все они спешились, выстроились в цепи, за которыми укрепились стрелки, и встали сильной преградой перед бунтовщиками. Те, конечно, продолжали подступать, но забираться на самую вершину под градом стрел, им было крайне тяжело. Кроме того, их встречали сомкнутые ряды воинов, ещё не принимавших участия в бое, бодрых и сильных.

Центр императорского войска держался, хотя его и захлёстывали волны мятежников, но пока опасности прорыва не возникало. Тем временем, остановленные на южном холме, силы Дондо постепенно увеличивали нажим на северном. Склон здесь был круче, однако это было уже не важно. Людское море искало для себя какого-то выхода и плескалось, и бушевало во всей восточной части Фазаньего луга.

На северном холме стремительно повторялась та же ситуация, что была на южном. Напор врага всё возрастал, стрелки же не успевали остановить его, выпуская стрелы так быстро, как только могли. Впрочем, более крутой склон пока играл на руку имперским солдатам, давая им чуть больше возможностей и времени для манёвров.