Чтение онлайн

Ганеша — это бог мудрости. У него голова слона и четыре руки. В одной он держит обломок своего бивня — на случай, если в голову придёт хорошая мысль и захочется её записать. Ноги у него короткие и очень толстый живот: Ганеша любит сладкое. На голове у Ганеши красивая шапка в виде перевёрнутого ведра с шишкой наверху и с бантом спереди. Мудрость его известна всей Индии и далеко за её пределами. Это он и никто другой состязался в беге вокруг Вселенной со своим родным братом. Пока его брат, надрываясь, бежал вокруг Земли, он сидел на стуле и ел засахаренные фрукты. А потом обошёл вокруг своей матери и отца и сказал: «Вы для меня вся Вселенная». Все только ахнули, решив, что это сказано очень мудро. И Ганеша победил.

Вот кто встретил нас в день нашего приезда.

На станции как раз рыли котлован, когда мы появились. В ту же самую минуту, как мы подошли к котловану, лопата стукнула о камень. Копнули ещё разок-другой и увидели шапку Ганеши. Сомнений быть не могло: никто из богов не носит такой шапки. Покопали ещё. В самом деле — показались уши и хобот, за ними — четыре руки. И весь Ганеша явился из-под земли перед нами. По его виду можно было понять, что он просидел в земле лет сто или двести, а может быть, и всю тысячу. Что он там делал, это, конечно, никому неизвестно. Но все решили, что он дожидался нас. Мы с Борей стали ломать себе голову: почему Ганеша хотел с нами встретиться?

Потому что мы мудры? Или наоборот, потому что нам не хватает мудрости?

А Устин Устиныч сказал, что это просто совпадение.

Мы приехали, а Ганешу откопали, и голову ломать нечего.

Ганешу взгромоздили на повозку, запряженную парой быков, повезли и стали раздумывать, на каком бы достойном месте его посадить. А пока раздумывали, Ганеша сам свалился с повозки как раз напротив наших домов. Свалился и сел, как будто весь век просидел на этом месте. А место прекрасное. Впереди — дорога, позади — широкое поле, слева ветер приносит вкус океана, справа — запах жареных орехов из старого города. Лучшего места не выбрать, чем выбрал Ганеша. И видно всё, что творится вокруг. Жаль, что я не сижу на этом месте. Жаль, что у меня нет в руке такого прекрасного обломка бивня, которым можно было бы записать лучшие из историй.

Моя первая история — про хамелеона.

Думаю, никто не будет возражать, если мы пропустим его вперёд. Белого быка Брахми, если его повстречаешь, не заметить никак нельзя. Тем более — слона. Согласитесь, слона не приметить может только рассеянный человек. А хамелеон — не больше моей туфли, его можно было бы и не заметить, если бы он не сидел на моём крыльце.

История первая

ПРО ХАМЕЛЕОНА ПАНДИЯ

По правде говоря, я никого не встречала несуразней, чем хамелеон. Сам зелёный, ноги кривые, конец хвоста закручивается винтом, на голове гребень, как оперенье шлема у древних воинов. Но главное — глаза у хамелеона смотрят в разные стороны. Ни Боря, ни я, ни Устиныч не могли сказать — почему.

А повар Джимми сказал, что глаза у хамелеона разъехались с тех нор, как он получил между глаз кокосовым орехом. Дело в том, что хамелеон старше всех и умней всех и повсюду об этом рассказывал. Так что в конце концов всем надоело об этом слушать. Однажды он подсел к обезьяне, ковырявшей кокосовый орех, и ей стал рассказывать о том, что он старше её и умнее. А обезьяна слушала, потому что ела. Но когда она съела орех, то взяла пустую скорлупу, треснула хамелеона между глаз и сказала: «Если ты так стар и мудр, то почему у тебя нот но лбу третьего глаза, как у самого бога Шивы? Вот здесь!» И так припечатала его орехом по лбу, что глаза у хамелеона разъехались в разные стороны и стали вращаться каждый сам по себе.

С тех пор хамелеон и может смотреть одним глазом вперёд, а другим назад. Чего только не случается на свете! Я посмотрела хамелеону в глаза. Вид у него был неглупый и очень-очень древний. В древности одного из царей Южной Индии звали Пандия. «Вполне подходящее имя», — подумали мы и, переделав его немного на русский лад, назвали хамелеона Пандий.

Судя по всему, имя ему понравилось. Я сужу по выражению его правого глаза (левым он в это время смотрел назад, и я не могу судить о его выражении).

Да, имя ему понравилось, потому что с этой минуты Пандий завёл привычку не отрываясь смотреть на меня. Он поселился в зарослях дикого винограда, оплетавших веранду, и каждый вечер выползал на перила и смотрел одним глазом, как я пишу или читаю, а другим глазом — назад. «Ох, не нравится мне эта его привычка», говорил Боря. Но мы привыкли работать вместе. Я пишу или читаю, а Пандий смотрит одним глазом вперёд, а другим назад и подаёт знак, если к нам приближаются священные коровы, или съедает комара, если комар собирается меня укусить.

Так продолжалось, пока не созрели ананасы. Запахом ананаса пропитался весь город. И тогда, заслышав душистый запах, из соседних зарослей ореха кэшью явились змеи. Повар Джимми уверяет, что змеи не могут спокойно слышать запах спелого ананаса. Он будит в них какие-то дорогие воспоминания. По этой или по другой причине, но змеи прибыли и хотели спрятаться в зарослях дикого винограда. Нам угрожала прямая опасность. «Ничего не поделаешь, — сказал Раджан, — видно, придётся заросли вырубить. Пусть лучше тропическое солнце накаляет веранду, от него, на худой конец, можно скрыться в доме. А если змея притаится в густой виноградной зелени, чтобы потом незаметно пробраться в дом, — вот тогда нам несдобровать». И заросли срубили.

Мы видели, как их рубят, но думать не думали о Пандии, который сидел в зарослях как ни в чём не бывало.

Виноград срубили. Закатали в большой зелёный ком. Затолкали в грубый мешок и увезли на далёкое поле, на котором ничего не растёт, потому что на этом поле добывают руду.

А потом наступила ночь. Все были в сборе. Рыжая собака пришла и легла на свой джутовый коврик. Попугай прошёлся по бамбуковому забору и почистил перья. Ветерком потянуло с океана. Я вышла на веранду, но не могла сразу понять, почему это мне не пишется: и не читается. Вот тут-то мы и хватились, что Пандия нет на месте, потому что его вместе с диким виноградом закатали в большой зелёный ком, затолкали в грубый мешок и увезли на дикое поле. Он лежит теперь там — в темноте, в духоте — и погибает один ни за что ни про что.

— Нет, этого нельзя так оставить, — сказал Боря. — Мне не нравилась его привычка смотреть одним глазом вперёд, а другим назад. Но я не хочу, чтобы он погибал за это.

— Да, пожалуй, это было бы несправедливо, — сказал Устин Устиныч.

Раджан завёл мотор, и мы помчались на далёкое поле. Там лежал мешок, набитый зеленью винограда. И мы стали трясти его, и кудрявые виноградные плети клубами вываливались из мешка, а мы следили, не покажется ли Пандий. Он лежал на самом дне. И, тряхнув мешок в последний раз, мы вытряхнули Пандия на свободу. Он упал без чувств и долго не открывал глаза.

Но когда открыл, представьте себе, посмотрел на нас в упор сразу двумя глазами. А потом поднялся на ноги и пустился в путь. Мы подумали, что он изменил своим привычкам. Мы подумали также, что больше его не увидим. Но когда мы вернулись, Пандий сидел на своём прежнем месте. Повар Джимми уверяет, будто бы Пандий сказал:

— Я не сержусь. Что можно спрашивать с тех, кто не умеет смотреть одним глазом вперёд, а другим назад.

Подумав над сказанным, мы решили, что Пандий прав.

И ещё дали слово — не забывать про друзей, даже когда будем есть ананас. Что может быть хуже, когда вашего друга или просто приятеля ни за что ни про что заталкивают в мешок и увозят на безлюдное поле?