Чтение онлайн

Но всё хорошо кончилось.

Снова настала ночь. Я выхожу на веранду, Пандий сидит на своём месте. Под его дружеским взглядом я открываю тетрадь, чтобы записать ещё одну новую историю.

Я пишу по ночам, потому что днём в самые жаркие часы весь город спит. А утром и вечером мы работаем на станции. Всё идёт своим чередом. Книжка пишется, станция строится.

История вторая

ЛАЛ

Много, много перемен принесла станция ещё до того, как успела дать первый ток, тепло и свет.

Один человек, по имени Лал, даже имя сменил на радостях, поступив работать на станцию. Раньше его звали Лал, а стали звать Термостейшн, что в переводе так прямо и значит — Теплостанция.

Получилось всё очень просто. Двадцать лет подряд без всякой передышки его звали Лал. В детстве мама напевала ему: «Лалли, Лалли, Лалли» — и это имя для её ушей звучало как звон колокольчика. А когда он вырос, все без исключения обращались к нему не иначе как Лалли, или Лал. И вот Лал, прекрасно зная, что его зовут Лал и никак иначе, шёл с дальнего базара, где он помогал соседу продавать далду — кокосовое масло — и дольки белой кокосовой мякоти, из которой индийцы умеют готовить вкусную еду. Он шёл налегке, с пустой корзиной на голове и напевал, потому что дело было уже позади.

На развилке дорог, за поворотом, за стволами редких пальм, вдалеке он увидел просторную площадку, на которой шла самая разнообразная работа: каменщики стучали, землекопы копали, женщины носили на головах землю в плоских корзинах, сварщики варили, так что только искры сыпались в разные стороны. Лал даже вытянулся и замер, как пальма, так ему понравилась эта картина. И тут ему так неудержимо захотелось поработать вместе со всеми, что он сначала от нетерпенья почесал одну ногу о другую, потом подпрыгнул на месте и пустился бежать впритруску туда, где кипела работа.

— А что ты умеешь делать? — спросили у Лала.

— Всё! — ответил Лал и так сверкнул глазами, что всем это очень понравилось.

И в самом деле, сначала Лал копал, потом землю таскал, потом кирпичи носил, потом раствор месил. Словом, проявил себя самым лучшим образом.

Он вернулся домой очень довольный и тут же потребовал, чтобы отныне его звали не Лал, а Термостейшн. Скажут ему: «Лал» — он и ухом не ведёт, как будто не к нему обращаются. Скажут: «Термостейшн» — сразу вытягивается, пятки вместе, носки врозь и отдаёт честь.

Назавтра он снова отправился на станцию и снова вернулся очень довольный, гордясь своим новым именем и собираясь гордиться и дальше. Но на третий день его подозвала к себе мать и велела ему сесть перед собой. Тёмный вечер, хоть глаз коли, уже опустился над деревней. Люди зажгли масляную плошку, в которой плавал зажжённый фитиль, воскурили ароматную сандаловую палочку и уселись в кружок, глядя, как поднимается вверх тонкий кудрявый дымок, не достигая высокой тёмной листвы. Крупные звёзды поглядывали на них сквозь просветы в листве. А люди по своей старой привычке тихонько судачили о том, что в этом мире вечно и что быстротечно, что значит неизменное и что — конечное. А глиняные духи деревни, которые начали немного разрушаться от старости, не попадая в освещённый круг, смотрели на них из мрака.

В этот час и появился гордый Лал, а мать усадила его напротив себя и, пока все остальные сидели, погрузившись в размышление, повела такую речь:

— Тебя-то я и поджидаю. Садись и слушай. Станция, которую ты строишь, даст свет и тепло, чему я очень рада. Станция — дело рук человеческих. Её можно построить и можно разрушить, её можно включить и выключить, пустить и остановить. А свет и тепло, которые я дала тебе от рожденья, нельзя ни выключить, ни погасить, пока ты жив. И потому не путай одно с другим. Лал — это ты, а Термостейшн — это станция. Я дала тебе имя не для того, чтобы ты вносил в этот мир путаницу и сбивал людей с толку. А теперь, Лалли, поешь и отдохни, потому что завтра тебе предстоит строить станцию.

История третья

ТАНЕЦ В ЧЕСТЬ ЛАЛА

Как хорошо всё уметь делать! Жалко только, что всё уметь при всём желании невозможно. Хочешь не хочешь, а приходится в этом признаться. Лучше всего выбрать себе одно какое-нибудь дело, но зато делать его хорошо…

Таким размышлениям предавался Лал, лёжа в выходной день на крыше своей хижины. Все работы по-своему очень занятны, но больше всего нравилось Лалу, как огнём сваривают металл. Сварщик пришивает один кусок толстой трубы к другому быстрее, чем ловкий портной на старом базаре успевает пришить к рубашке рукав. Белый огонь пылает, фонтанами сыплются искры, а сварщик цел и невредим, как сам бог огня Агни. Вот бы этому и научиться, если только возьмутся учить.

Лал рассуждал вслух сам с собой, а Мадавити слушала его, не перебивая.

Мадавити — это ручная кобра двухметрового роста (я имею в виду длины, но слово «длина» как-то не подходит к такой уважаемой особе, как Мадавити). Она всё делает не спеша. По ночам прогуливается в зарослях, днём спит в стоге рисовой соломы, а по утрам будит Лада приветственным танцем, шипя и раскачиваясь у него над головой. Открывая глаза, Лал видит над собой физиономию кобры. Лучшего пробуждения и быть не может. Мадавити, как многие кобры, прекрасно танцует, а кроме того, отличается редким умением слушать. Лал, проснувшись, поведал кобре свои мечты о белом огне, и Мадавити слушала его не мигая.

Сварщик согласился учить его своему делу. Месяца не прошло, а уж Лал сам стал мастером, в огнеупорном ко-стюме, в защитной маске. Все хвалили его работу. Лал был на седьмом небе от счастья и жалел только о том, что Мадавити не видит, как он работает.

Однажды Лал явился на станцию с круглой плетёной корзинкой в руках. Корзинка была плотно закрыта крышкой, а крышка привязана джутовой верёвкой. Все думали, что в корзинке завтрак — рис и бананы. Щёлочки были в корзинке, но никому не пришло в голову в них заглянуть. Лал поставил корзинку на возвышение и принялся за работу. Работал Лал как обычно, а может быть, даже лучше, потому что заслужил общее одобрение.

Тогда он снял свою корзинку, поставил на землю и развязал веревку. Взял в руки дудочку, сделанную из маленькой сушёной тыквы, и дунул в неё.

Крышка корзинки слегка шевельнулась, поднялась и легко отскочила в сторону.

И тут все увидели голову кобры по имени Мадавити. По правде говоря, этого никто не ждал, и все немного оцепенели.

Лал заиграл громче, и Мадавити толчком высунулась из корзинки, как пружина из старого дивана. Потом она прислушалась к музыке, качнулась слегка в одну и в другую сторону, дрогнула неуловимо, словно морщинка на спокойной воде, и начала танцевать.

Такого танца до сих пор никто из нас не видывал в глаза. Мадавити подняла две трети своего туловища, опираясь на одну треть, стала кружиться в воздухе волнами, и танец как огонь побежал по всем её жилкам. Она раскачивалась, она выбрасывала туловище, как хлыст, и кружилась, как пыль на дороге. Недаром все лучшие танцовщицы Индии завидуют танцу кобры, мечтая когда-нибудь его повторить. Но удаётся это только лучшим из лучших.

Неудивительно, что мы смотрели во все глаза на танец Мадавити. Музыка заиграла тише, Мадавити начала опускаться и кольцами укладываться обратно в корзинку. А когда музыка умолкла, она убралась совсем и спрятала голову. Лал закрыл корзинку крышкой. Мы перевели дух и тогда только догадались спросить, очень ли опасна кобра.