Чтение онлайн

— Очень, — ответил Лал. — Её укус смертелен. Правда, она кусает только плохих людей.

Это немного нас успокоило, но всё же мы решили спросить: бывает ли, что она кусает хороших?

— Бывает, — сказал Лал. — Но это означает только одно, что укушенный был всё же не совсем хороший.

Такой ответ немного озадачил нас. Предположим, кто-то из нас кажется самому себе очень хорошим. Но неизвестно, что думает об этом Мадавити. Может быть, она считает, что ты всё же и недостаточно хорош? Тогда держи ухо востро или пиши пропало. И как раз в ту минуту, когда мы стояли, погрузившись в такого рода сомнения, из задних рядов выскочила девочка в жёлтом сари и звонко сказала:

— А я хочу поучиться танцевать у Мадавити. Ты позволишь, Лал? Я хочу смотреть по утрам и вечерам, как она танцует, и повторять её движения, пока не научусь танцевать, как она.

Нет сомнения, что это вполне отважная девочка. А кроме того, должно быть, очень хорошая, потому что она и мысли не допускала, что Мадавити захочет её покусать. Видимо, Лал был того же мнения, потому что он и не подумал её отговаривать. И мы видели, как вся компания отправилась восвояси. Впереди вприпрыжку шла девочка, за ней — Лал, а в корзинке — Мадавити.

История четвёртая

ПРО КИРПИЧИ И ЧАЙНИК

Всем хороши были наши строители — молодец к молодцу, залюбуешься: на головах тюрбаны, панамы или повязки, ноги голы, руки ловкие, а при себе — чайник. Вот это не совсем понятно. Не расстаются с чайником, как будто без чайника ничего не построишь. Не успели мы глазом моргнуть, а они уже чайник подвесили, огонёк развели, сели чай пить среди кирпичей. Ладно, думаем, наверно, у них такой обычай — выпить чаю перед началом работ, совершить, так сказать, ритуальное чаепитие. Ну, любоваться на них некогда, у самих хлопот полон рот. Занялись своими делами, глядь — строители опять за чайник и садятся в кружок на корточки — опять чай пить. Устин Устиныч терпел, терпел и сам раскипятился, как чайник:

— Что за порядки! Что за чаи в неурочное время в неположенном месте! Чайник их отвлекает! Не уложатся в срок, а вину свалят на чайник!

Словом, кипел Устин Устиныч, как говорится, святым негодованием. Но не успел вмешаться: срочно вызвали в командировку, в Мадрас, получать необходимое оборудование. Помчался в Мадрас.

А Мадрасский порт — тоже зрелище необычайное. Грузы со всех концов земли громоздятся этажами вдоль берега моря. Между ними, чтоб не запутаться, проложены целые улицы и переулки.

Устин Устиныч довольно ловко пустился по этим улицам, заюлил по переулкам и отыскал ящики с надписью: «Ленинград — Мадрас». Завозился с приёмкой, проверкой, погрузкой и на пятый день собрался в обратный путь.

Приезжает и глазам не верит: главный корпус построен, а строители рядом на кирпичах чай пьют. Устин Устиныч онемел и уставился в стену.

А дело объясняется просто. Попробуй-ка поработай целый день на индийском солнце. Пар валит, пот градом катится, тут недолго и высохнуть, как кусок вяленой дыни. А чашка крепкого индийского чаю с каплей буйволиного молока силы удваивает, и работа идёт вдвое быстрей. Вот строители поработают-поработают — и за чайник, опять поработают — опять за чайник. Устин Устиныч сообразил, в чём дело, улыбнулся и сказал:

— А не попить ли и нам чайку?

История пятая

КОГО ТОЛЬКО НЕТ В НАШЕМ ГОРОДЕ…

Кого только нет в нашем городе! Есть и строители, и электрики, и садовники, и шофёры, и стиральщики, и убиральщики, и торговцы, и повара, и разносчики фруктов. Всех невозможно перечислить: или собьёшься, или кого-нибудь забудешь.

Есть даже отшельник. Живёт рядом, за кустами дикого лимонника, на берегу ручья. Построил шалаш, раскопал огород и повязал голову чёрной тряпкой — в знак полного уединения. Он первый в этих местах поселился, когда здесь, можно сказать, не шумело и не гремело, а о станции ещё и речи не было. Отшельник — это тот, кто отошёл от шумной жизни и пребывает в полном одиночестве, чтобы думать с утра до вечера, а иногда даже ночью. О чём он думает, никто достоверно не знает, потому что отшельник всегда молчит. Это, можно сказать, отшельник-молчальник.

В том, что он думает, не может быть никаких сомнений. Говорят, он первый предсказал, что когда-нибудь рядом построят станцию. В те времена он иногда ещё открывал рот, чтобы выронить несколько слов. Он сидел и смотрел на воду. Вода прибивала к берегу и выкидывала на песок тёмные камушки, которые были легче других камней. Так он сидел и думал, пока его не одолели сомнения такого рода:

— Чёрное — это чёрное, а белое — это белое, но белое может стать чёрным, а чёрное — белым. Свет сменяется мраком, а мрак переходит в свет… — С этими словами он поднял чёрный камушек и, держа его на ладони, долго смотрел на него. Жители соседней деревни уверены, что отшельник произнёс предсказание. Этот камушек — каменный уголь, на этом-то угле мы и строили станцию, чтобы чёрный уголь превратить в яркий свет. Теперь по одну сторону изгороди кипит работа, а по другую сидит отшельник.

Как-то раз мы с Борей зашли проведать отшельника. Он сидел на одном конце бревна, а мы сели на другой конец, чтоб не мешать ему. Мы посидели и помолчали вместе, а потом услышали, как он вздохнул и сказал самому себе:

— Жизнь — это странствие.

Что это значит, мы объяснить, к сожалению, не можем. Но слова эти нам понравились и запомнились. И теперь, когда мы собираемся в путь, в дальнюю командировку или просто в поездку, когда перед нами мелькают незнакомые города и новые люди, мы вспоминаем эти слова и говорим друг другу: странствие — это жизнь.

* * *

Тысячу лет тому назад жила одна кошка. Она объявила, что больше не будет ловить мышей и проведёт остаток дней в молитвах.

— Давно бы так, — сказали мыши и, торжествуя, пошли смотреть, как молится кошка. И она переловила их всех до одной. Вот этой самой кошке стоит памятник в городе Мамаллапураме.

Но речь пойдёт не о ней. В конце концов, откуда нам знать, что было тысячу лет тому назад? Лучше помолчим о тех временах, если даже тогда и жила великая кошка.

Лучше я расскажу про Бабуджи.

История шестая

ПРО БАБУДЖИ — БОРИНОГО КОТА

Он появился в Борином доме, как только в доме завелись мыши. Раньше никто не встречал его в этих местах. Говорят, он выпал из цыганской кибитки, когда цыгане двигались через наш город к югу, к мысу Коморин. Но я думаю, он не из тех, кто вываливается из кибитки. Вероятней всего, он не выпал, а выпрыгнул.

Боря открыл дверь своего дома, прошёл на кухню поставить чайник и увидел его. Это был длинный кот — длинноносый, длиннохвостый и длинноглазый. Он носил короткую шерсть в полоску, потому что в Южной Индии длинная и не нужна. Боря увидел его на полу, на пустом ящике из-под мыла. При виде Бори он не пошевелился, а когда Боря протянул к нему руку, кот зашипел.

Боря оторопел и дал ему имя Бабуджи. Что значит — досточтимый Бабу, или — короче — Бабуджи.

Все сбежались посмотреть на кота. Но Боря попросил всех уйти, чтобы не мешать Бабуджи. Сам он тоже старался не попадаться ему на глаза и зря не совать носа в кухню. Налив молока в блюдце, Боря подсовывал его из столовой в кухню и тут же исчезал, чтобы не раздражать Бабуджи своим видом. Боря не принимал гостей и только со двора через окно кухни разрешал смотреть на кота. Но вот что странно: Бабуджи не покидал ящика из-под мыла. Никто не видел, как Бабуджи спит или ест, никто не видел, как он охотится, а между тем мыши из дому пропали. Позвали доктора Рао. Он взглянул на Бабуджи через окно кухни и заверил всех, что кот здоров и нормален. Все ломали себе голову: кто такой Бабуджи, почему так странно себя ведёт, и ничего не могли понять, пока Боря не побывал в городе Мамаллапураме.