Чтение онлайн

— Кажется, начинаю понимать тебя, подруга, — пробормотала я, глядя в её раскрасневшиеся глаза.

Однако, целью моей были вовсе не мотивы Бернадет, и я сосредоточилась, погружаясь в ощущения, когда Зверь хочет. Нет, не хочет — жаждет! Когда Зверь обуян страстью, нестерпимым, обжигающим желанием вонзить клыки в мягкую и тёплую плоть. И то наслаждение, с которым ощущается брызнувшая на язык живая кровь. Да, вот оно, то, что мне надо.

Всё вокруг померкло, оставив меня наедине с чувствами. Трудно было понять, моими или нет: тело исчезло, Линк исчезла, не стало даже самой меня. Всё превратилось в единый сгусток ощущений.

«Не то, — проскочила обеспокоенная мысль. — Это не наслаждение даже, это…»

Да, чувство, обуревавшее Бернадет, точно было связано с укусом, сомнений не было. Но если я испытала просто наслаждение и облегчение, то она словно глотнула жизненной силы, словно умирающий, пригубивший живой воды. Это было больше, чем эйфория, больше, чем счастье, больше, чем сама жизнь.

«Наверное, это потому, что она его любила. И по-настоящему хотела с ним… соединиться.»

Наконец, эйфория ударила вспышкой — и исчезла, оставив после себя бездну горя.

«Нет… Нет! Нет-нет, стой, подожди! Покажи мне, покажи!»

Горе. Ревность. Злость.

Картинка проявилась. Мутная, словно сквозь грязное стекло. Я смотрела её глазами: дверь, красная, резная, такие в лабкорпусе Академии стоят. Распахивается. Линк, едва сдерживая слёзы, делает несколько шагов по коридору, но возле бюста какого-то известного мага оборачивается и последний раз смотрит на мужчину, стоящего у окна небольшого кабинета к ней спиной. На нём строгий костюм, волосы собраны пучком на затылке, но детально разглядеть не удаётся. Картинка стремительно бледнеет и исчезает в белой пелене.

— Стой! — попыталась крикнуть я в пространство. — Покажи ещё!

Но молить было бесполезно: всё равно никто не слышит, здесь только я и информация альфа-пространства. Белая пелена полностью затмила мой взгляд, и в следующее мгновение реальность обрушилась на голову со всей силой.

Очнулась от того, что Толль окатил меня ведром холодной воды. Дыхание спёрло от неожиданности и холода, я резко села на кровати и глубоко, с хрипом вдохнула.

— Ты… т-ты!..

Слова не слушались. Я руками вытерла лицо, сбрасывая с него потоки воды, и откинула вымокшие волосы назад.

— Т-ты!

Зубы невольно застучали друг об дружку.

— Ну прости, — пробубнил Толль, садясь на кровать рядом. — Ты так орала, что я решил не медлить. Ещё не хватало, чтобы ты там застряла.

Слов по-прежнему не было. Я пялилась на него, как на инопланетянина, и пыталась сообразить, что происходит. Сириус тем временем взял меня за плечи и отвернулся. Из его рук потекло тепло, которое тут же разлилось по телу и стало быстро сушить одежду. Когда меня перестало трясти от холода, он опустил руки и, поджав ноги, изучающе оглядел.

— Линии силы в порядке. Резервуар пуст, но это ты как-нибудь переживёшь, наверное. Чего орала-то?

— Я орала?..

— Ещё как. Требовала кого-то остановиться, а потом ещё. Ты там что, смотрела как они трахались?

— Фу, как некрасиво, — сморщилась я.

— А что? — усмехнулся он и изобразил тонким голосом: — Стой! Стой! Ещё! Ещё! В общем, я понял, профессора ты там разглядела со всех сторон.

Я выдохнула и откинулась было назад, на матрас, но тут же подскочила, почувствовав насквозь промокшую ледяную ткань.

— Да там почти ничего не видно было…

— Но самое-то главное увидела? — он выразительно бросил взгляд в область своего достоинства. — Если в день обрабатывать по пять профессоров, то за месяц нужного найдём.

Он со смехом увернулся от подзатыльника, а потом схватил меня за руки, да так крепко, что даже сделал больно. Попытавшись вырваться, я дёрнула руки к себе, но вместо того, чтобы освободить их, резко придвинулась корпусом к Толлю. Сириус с лёгкой полуулыбкой коснулся моего носа кончиком своего и тихо заметил:

— А ведь полнолуние всё ближе, могу и сорваться.

Я сжала зубы и слабым движением снова дёрнула руки на себя, но он продолжал держать. Что ж, ладно. Буду сопротивляться — Толлю только интереснее станет домогаться.

— Она показала мне его кабинет, — ответила я, приблизившись к его лицу так близко, что мы снова почти касались друг друга кончиками носа. — Профессора я разглядеть не смогла, а вот…

Не дав договорить, он внезапным поцелуем заставил меня замолчать. От неожиданности я даже не стала сопротивляться. На несколько мгновений он замер, а потом постепенно в поцелуях чувствовалось всё больше и больше страсти. Зверь внутри, хоть убаюканный траумом, всё же зашевелился, и я поддалась. Когда целых два Зверя уверены, что тебе срочно нужен страстный поцелуй, спорить бесполезно.

Только силы тратить.

Да и в конце концов…

Не сказать, чтобы было особенно неприятно.

Когда из моей груди вырвался приглушённый стон, Толль резко оторвался от меня и, тяжело дыша, с нервным смешком спросил:

— Как это разглядеть не смогла? Я тебя ради чего туда засунул?

Я улыбнулась, ещё не до конца придя в себя после поцелуя.

— Ничего, попробуем ещё разок. Вот только восстановлю силы. Хотя, если ты поделишься, то можем даже прямо сейчас…

Сириус с силой отшвырнул мои руки в сторону, и они не оторвались исключительно чудом. Вскочив на ноги, он надул щёки и в жесте праведного гнева вскинул перед собой ладони.

— Ты серьёзно не понимаешь? Писала реферат на тридцать страниц, а про деформацию тонких тел не в курсе?

— В курсе, но…

Он застонал, прикрыв лицо ладонью. Переждав несколько секунд, я неуверенно продолжила:

— Но ведь один раз не сильно деформирует тела. При должной тренировке человек может даже научиться входить в альфа-пространство, словно в воду, и…

— При тренировке — да! — воскликнул Сириус, садясь обратно с самым обречённым выражением лица. — Я наблюдал за тобой — тебе ближайшие несколько дней точно нельзя повторять, пока тела не стабилизируются. Не знаю, почему, но они изначально были не в резонансе. Ты, может, бухаешь по ночам?

Я сначала замотала головой, а потом вспомнила буквально несколько часов назад принятый траум и медленно подняла глаза на Толля.

— А если траум? Долго восстанавливаться?

Сириус схватился за голову и стал качаться из стороны в сторону.

— Так ты торчишь?! — крикнул он и выругался длинной, витиеватой фразой. — Я-то думаю, чего ты там плаваешь еле-еле, а ты… — снова пятиэтажный мат, за ним обречённое: — Видимо, придётся искать хакера.