Чтение онлайн

Шкаф с жутким скрипом накренился и одним движением рухнул прямо нам на головы. Но вместо того, чтобы пришибить обоих, он застыл в нескольких сантиметрах, а потом медленно съехал вниз по невидимой глазу преграде. Сжимавшие мои рёбра руки чуть расслабились.

— Щит?.. — выдохнула я, осознав, что опасность миновала, и Сириус снова сжал меня чуть крепче.

— Силовое поле.

Он закрыл глаза и приподнял голову, отчего кадык стал отчётливо выделяться на длинной мужской шее. Ещё через несколько секунд он начал покачиваться вперёд-назад, не обращая ни малейшего внимания на удары пролетающих мимо предметов и порывы ветров, грозящие свалить нас с ног в любой момент. Подумалось даже, что он не меня держал, а наоборот: держался за меня..

— Ты чего? — спросила его, опасливо озираясь по сторонам и ожидая, что вот-вот защита рухнет. — Может, под стол залезем? Там хоть безопаснее будет…

В этот момент ближайший стол завалило на бок и протащило несколько шагов по полу. От неожиданности я вскрикнула и дёрнулась в сторону, но Рус удержал меня в руках и коротко шикнул:

— Не мешай.

Тон его был при этом таким твёрдым и холодным, что я не решилась спорить, только вжалась в его грудь, пряча лицо в плечо и продолжая вливать магическую силу с ещё большим рвением.

Однако, уже через несколько секунд шум вокруг заметно стих. Оторвавшись от Сириуса, я обнаружила, что книги уже не летают, шкафы не качаются, и ветер лишь перелистывает страницы распахнувшихся книг. Толль наконец ослабил хватку, медленно, глубоко вдохнул и открыл глаза так, словно только что проснулся.

— Получилось, — выдохнул он и глуповато улыбнулся.

Я отшатнулась на шаг, села на корточки и, сложив руки на коленях, спрятала в них лицо. Что теперь говорить? Что делать? Как исправить?.. От осознания непоправимости ситуации хотелось выть, как выл еще несколько минут назад Зверь внутри. Всё смешалось: паника и стыд, страх и злость — и рвалось наружу непроизвольными рыданиями.

С трудом сдержавшись, подняла глаза, чтобы обнаружить Толля, присевшего напротив.

— Если я смог справиться со своими чувствами, — сказал он, глядя на меня самым бесстрастным взглядом, — то и ты сможешь. Возьми себя в руки. Теперь мы в одной стае.

Иногда я задумывалась: что чувствовал тот тип, который укусил меня? Как же его звали… надо же, не помню! Я не стала с ним даже говорить или расспрашивать о чём-то. Оторвала кусок ткани от тонкой, чуть ли не шёлковой скатерти, которой был накрыт маленький прикроватный столик в номере и, повязав его на манер шарфа, выскочила из отеля. Всё, что тогда было у меня в голове — это надежда. Надежда на то, что никто не заметит раны. Да, оборотничество — это приговор. Но если есть возможность побыть на свободе ещё хотя бы год или полтора… лишать себя этого шанса я не собиралась.

Что он тогда чувствовал? Обиду? Досаду? Злость? Мне казалось, ему было плевать на других, раз позволил той ситуации вообще случиться. Правильно, а что? Он всё равно обречён, так почему не обречь на то же самое как можно большее количество людей? Так, в отместку за то, что у самого нет выбора.

Позже я осознала, что устоять перед Зверем очень трудно. Если только специально перед полнолунием уезжать глубоко в чащу леса и сидеть там в одиночестве, пока не отпустит. По крайней мере, это может сработать, пока болезнь не слишком запущена. А потом… в один прекрасный день просто не отпустит. Вообще. Зверь получит постоянную прописку в твоём теле и будет хулиганить при любом удобном случае. И тогда выбора уже не остаётся. Уж лучше Питомник, чем полное одиночество — навсегда.

— Я иногда думаю: зачем всё это? Специальное ведомство по борьбе с эпидемией, Питомник этот… постоянный страх и опасение. Не проще ли сделать оборотнями вообще всех? Тогда это перестанет быть болезнью и станет нормой. Эволюция! Новый, усовершенствованный вид человека! И вообще… Ты знал, что оборотни в Питомнике и семьями обзаводятся, и детей рожают? Детей! Малыши изначально больны! Они вообще не будут знать жизни вне этого гигантского купола. Да ладно, бог с ними, с этими малышами, их никто не разлучит с семьёй, и другой жизни они знать не будут. Я о другом думаю: их ведь становится всё больше. Заражённых привозят туда каждый день, да ещё и рожать разрешают! Питомник придётся расширять, пока, в конце концов, он не захватит всю страну. Так ради чего мы тогда сейчас защищаем людей от оборотней, если рано или поздно все там будем?!

Сириус слушал молча. Только челюсть время от времени напрягалась, выдавая какие-то эмоции, которые, впрочем, прочесть на его лице я не могла.

Мы сидели плечом к плечу на полу в разгромленной библиотеке, облокотившись спинами на один из шкафов. Если бы не праздничный день, сюда наверняка уже набежали люди. Завхоз бы уже орал на нас, доктор По отчитывала меня за то, что снова разозлила Толля, а случайно оказавшиеся неподалёку студенты пялились бы в дверной проём с самым откровенным любопытством.

— Интересные мысли у тебя, — протянул Сириус. Приложил руку к раненому месту, посмотрел на пальцы: кровь уже остановилась и свернулась, образовав тоненькую корочку, и не оставляла следов на пальцах. — Правда, даже если сверху решат провернуть нечто подобное, да хотя бы просто закроют глаза на распространение болезни, в мире такой бунт поднимется! И ладно у нас, тут уже десять процентов населения заражённые, но ведь и в другие страны начнёт просачиваться.

Я покивала, глядя в одну точку.

— Из-за меня академию закроют.

Толль раздражённо вздохнул и вдруг обхватил меня рукой за плечи.

— Ну, тогда уж из-за нас. Хочешь, давай сбежим. Вообще. Из этого мира.

— Чего?.. — мои глаза сами собой расширились. — Ты что, совсем что ли?! Уж лучше в Питомник, чем так!

— Серьёзно? Ты вроде так не хотела в Питомник…

— Не ценой жизни же, ну! Там, между прочим, вполне неплохо всё устроено.

— Какой ещё жизни? Я про это! — И, откинув волосы в сторону, Рус ткнул пальцем в татуировку на голове.

Надеюсь, моё озадаченно моргающее лицо в этот момент выглядело не слишком глупо. Потому что смысл слов Сириуса до меня не доходил абсолютно. Он выдохнул, сдерживая раздражение, и поднял глаза к потолку. Видимо, моля богов сбросить мне с небес немного мозгов.

— Это карта, — сказал он с расстановкой таким тоном, будто говорит с трёхлетним ребёнком. — Карта моря. Волшебного моря.

Я фыркнула, едва держа себя в руках, чтобы не расхохотаться.

— Серьёзно, — нахмурился Толль. — То, что через него можно выйти в коридоры между мирами — абсолютная правда, поверь моему опыту.

Поверить его опыту не удавалось. Собравшись с силами, я стёрла со своего лица улыбку и постаралась с совершенно серьёзным выражением уточнить:

— Чем докажешь?

Но кончики губ предательски дрожали, так и норовя разбежаться в улыбке.

Волшебное море — такой же миф, как дориэм — морское чудище, под которое Толль маскировал дух своего учителя, и верили в него только дети. Ну, и подростки, особенно сильно увлекающиеся художественной литературой. Вот только мы давно не подростки, и искать выхода в сказках — последнее дело.