Чтение онлайн

— Неужели наш всезнайка чего-то не умеет, — мрачно сыронизировала я, но Толль, на удивление, не обратил внимание. Только на пару секунд остановился, задумчиво глядя на меня, и продолжил ходить взад-вперёд.

— В общем, задача не тривиальная и может занять довольно много времени. Я, в принципе, ещё могу подождать, а вот ты… — он глубоко вдохнул, и по выражению лица было ясно: принюхивается. — А вот тебе стоит поторопиться. Поэтому предлагаю новый план.

— Внимательно тебя слушаю. — Я приподняла бровь и села на тумбочку, которую Толль успел протереть своими штанами.

— Волшебный сон, — коротко пояснил он и внимательно посмотрел на меня. — Ну? Неужели и про него ничего не знаешь?

— Знаю, конечно. Уникальное состояние, позволяющее перенестись в любое время и точку нашего мира. Не распространяется, правда, на параллельные и соседние миры. Характерно отделением астрального тела и…

— Ладно, не умничай, — прервал меня Сириус. Кажется, ощущение собственного интеллектуального превосходства приносит ему особое удовольствие. — В общем, я не то чтобы спец в этом, но кое-какой опыт имеется. Мы можем попытаться увидеть профессора. Услышать его. Подсмотреть за его излечением. Может, узнаем, как именно он вылечился — и сам мужик после этого нам не понадобится вовсе.

— Интересный вариант, — признала я. Надежда перешла на новую ступень эволюции, превратившись в предвкушение, заставляя в нетерпении потирать руки. — Значит, надо сразу настраиваться на эпизод излечения. Вот только, насколько я знаю, чтобы увидеть конкретный эпизод, необходимо знать человека лично и искать в альфа-пространстве определённые эмоции. Это даже для следователей-профессионалов бывает сложно!

— Рыжая, не тупи! — ухмыльнулся Толль, остановившись всего в нескольких сантиметрах, и ткнул меня пальцем в грудь. — Ты ведь знакома с этой Линк, верно? Вот через неё и залезем.

— Точно!.. — я отвернула голову в сторону. Сириус стоял слишком близко, и казалось даже, что на щеке чувствуется его дыхание. — Если вспомнить историю Одувашки, Бернадет была более чем неравнодушна к профессору и… да она же его укусила!

— Соображаешь, — он взял меня за подбородок и попытался повернуть к себе, силой преодолевая моё сопротивление. — Уж ты-то знаешь, какие эмоции испытывает оборотень, впервые кусая человека.

Я дёрнула головой, вырываясь из его рук, и отошла в сторону.

— С чего ты взял, что у неё это был «первый раз»?

Толль закатил глаза.

— Она к тому моменту уже много времени провела в Академии, и если бы ещё кого-то укусила, это произошло бы здесь. Рискованно. Решение укусить профессора было сознательным, значит, она себя ещё контролировала. Да и Одувашка наверняка сказал бы. В общем, я почти уверен…

— Ясно, — прервала я его размышления. — Давай приступать.

Ходить далеко не стали. Отыскав среди завалов мебели более-менее сносную кровать и постелив на неё три матраса, мы заняли свои позиции: я легла поудобнее на импровизированную постель, а Толль приволок кресло и, рухнув в него, остановил работу стихий. На чердаке стало свежо, и приятно пахло легкой сыростью, словно после летнего дождя. Пыль то ли прибило влагой, то ли её действительно куда-то выдуло, но стало ощутимо чище.

Я свернулась клубочком и поёжилась. Стало чище — но холоднее.

— Да не трясись ты, а то не выйдет ничего, — проворчал Толль и, наклонившись, положил ладонь мне на бедро, отчего по телу прокатилась волна расслабляющего тепла. — Постарайся ни о чём не думать… Слушай своё дыхание… Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… А теперь медленно считай от десяти до одного вслух.

— Десять, — послушно пошевелила я губами, которые уже почти не слушались под действием его чар. — Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре…

Как ни странно, о волшебных снах я действительно знала много. Последние три месяца школы на уроках меня не наблюдалось от слова совсем, и многие предметы пришлось сдавать своеобразными способами. Например, чтобы получить итоговую оценку по магии, пришлось сначала написать и защитить реферат, потом сдать зачёт, и только после этого — экзамен. Выбрав тему волшебных снов, я была уверена, что это просто любопытное явление, с которым никогда в жизни сталкиваться не придётся, однако… Так и задумываешься иногда то ли об интуиции, то ли о судьбе.

Бывать, впрочем, в альфа-пространстве мне не доводилось, и первое время никак не получалось вернуться к сознанию и начать здраво размышлять. Тотальное расслабление затронуло не только тело, но и мысли, потому я просто позволила себе плыть по течению, словно находилась во сне. Мимо сновали люди и животные, пейзажи сменялись образами помещений или видов на землю с высоты птичьего полёта. Но ничего не задерживалось возле меня дольше, чем на сотую долю мгновения.

«Странный сон, — лениво заползла в голову запоздалая мысль. — Ничё не понятно. Проснуться бы поскорее…»

И действительно, образы начали меркнуть, смазываться, словно я погружалась всё глубже и глубже, пока вдруг не раздался отдалённый голос.

«Рыжая, — прозвучало одновременно со всех сторон, — не время спать. Кончится твоя сила — прервётся и сон.»

Я поморгала, приходя в себя. Тело было призрачным, бесплотным и свободно парило в пространстве. Проснуться до конца не позволяла сдерживающая магия Толля. С трудом вспомнив, что происходит и в чём цель визита в альфа-пространство, я постаралась как можно более детально вспомнить Линк. Русые густые волосы, большие влажные глаза, запах… Запах цветов… ванили… Точно, она пахла выпечкой. Тонкий такой аромат, который мог почуять только Зверь.

Образ Бернадет Линк возник передо мной. Здесь она была младше, чем в Питомнике, менее красивой, более неказистой. Под глазами такие синяки, словно она две ночи плакала в подушку. Видимо, альфа-пространство уже начало переносить меня в искомый момент.

Линк сделала шаг мне навстречу, я ответила тем же. Затем наши руки стали медленно подниматься навстречу друг другу, пока пальцы не соприкоснулись, и в этот момент я еле сдержалась, чтобы не закричать.

Не могу сказать, чтобы когда-то считала себя счастливой. Детство средней паршивости, строгие родители, мечтавшие, но не сумевшие вырастить ручного вундеркинда, постоянный прессинг со стороны учителей. После школы — годы одиноких скитаний, которые почему-то называют «поиском себя», но по факту оказываются бегством от боли.

Однако, в сравнении с тем, что обрушилось на меня в момент прикосновения к альфа-версии Линк, называть пережитое мной болью уже не поворачивался язык. Это было отчаяние, страх, гнёт, безысходность, отвергнутость и унижение. Причём, не сиюминутные — они преследовали девушку долгие годы, до тех пор, пока…

Я прислушалась к своим ощущениям. Да, точно. До тех пор, пока не попала в Питомник. Мои глаза расширились в удивлении. Попав в Питомник, Линк наконец сбросила с себя неподъёмную тяжесть душевных мук!