Чтение онлайн

Притом, заметьте: для того, чтобы раскритиковать, нужно сначала согласиться туда пойти. Соглашалась, а в итоге…

В тот вечер, о котором речь, водил её Серёга не куда-нибудь, а в Клуб полярников. Настоящих, которые по Южным и Северным полюсам путешествовали: и рожи у них по правде обмороженные, и лица суровые. Там Серёгу знали и любили: сын трагически погибшего полярного лётчика как-никак, а потому, когда она затянула своё обычное: «Алкаши сивоносые и матершинники. Этот, с бородой, всё на попу мою смотрел…» Сергей, против обыкновения, начал ей возражать: «Людочка, это ж настоящие люди! Не нам, горожанам, чета…». И получил звонкую затрещину! Затем – гневный взгляд и тощую виляющую попку, выразительно удаляющуюся в противоположную от него сторону.

– Эх, хорошо на свете бабам живётся, да, братан?

– Чего это хорошо-то?

Парочка, распивавшая пиво и ведшая на вечерней улице столь содержательный диалог, из подросткового возраста уже вышла, но в возраст мужской ещё не вошла: что-то вроде переростков с коротко стрижеными головами, кожаными куртками и мощными руками пацанов рабочих окраин. Впрочем, руки одного из них – того из них, что пониже да пошире, были действительно рабочими, да ещё и со сбитыми костяшками от частых драк, а того, что повыше – хоть и грязноватые, но всё же потоньше, поизящней – руки компьютерных дел мастера среднего пошиба.

Хвалил баб низенький:

– Да ты сам подумай башкой-то, братан: у них от природы всякие там сиськи-письки и – делать-то ничё не надо: намалюй рыльце смазливое да раздвинь ляжки кому надо. И тут же тебе в руки всё упадет: и капуста, и тачка, и хата какая надо. Халява и несправедливость!

Высокий засунул свой тонкий палец в ухо, что-то оттуда выковырял, похожее на наушник, наморщил лоб.

В итоге – согласился:

– Пожалуй, да. Несправедливость.

– Слышь, братан! А зато мы – пацаны – сильнее от природы: можем чего нам надо силой брать, да?

– А менты? – поморщился тощий.

При этих словах низенький скривился: не нравилось ему слово это – «менты», видать будило нехорошие воспоминания.

Сказал немного более неуверенно:

– Ментов купить можно…

Высокий ответил ему наставительно:

– Чтобы ментов купить, надо сначала бабла нарубить, а бабла у нас нету!

– Нету, – согласился низенький. – Но надо где-то взять. Чё-нить замутить надо…

– Чего замутить – я давно знаю, – ответил высокий. – Токо мне напарник нужен. Крепкий и не пужливый…

– Как я?

– Ну, вроде того!

– А чего делать-то надо?

– Порносайт откроем!

– Че-го?

– Чего-чего… Сами порнуху будем снимать и продавать через Инет.

– Ты ж сам говорил: в Инете той порнухи… Бесплатно – залейся.

– Бесплатная – для лохов. Мы же будем эксклюзив гнать для гурманов. Изнасилования!

– Что?

– Изнасилования. Главное – хорошая съёмка, товар лицом. А как с этого бабки навертеть, моя проблема.

– Да ты чего, братан? В своём уме? Посадят ведь!

– Если не баран – не посадят. Фишка тут вот в чем: мы там напишем – актерская съёмка, старше 18 – и всё такое. А на самом деле – всё по-настоящему. Вот это зрелище! А ты-то чего? Зассал уже?!!

– Да не, не зассал… Но ведь сам говоришь – изнасилование. Пятнашка за такое светит!

– Дурак, какая пятнашка?!! Все, кто там сидят – своими же женами и любовницами посажены. Нормальная баба скорее руки на себя наложит, чем признается, что её снасильничали. Ну-ка стоп! Посмотри-ка на эту фифу!

Прямо перед ними тощая длинная девка съездила по мордасам ухажёру, что-то крикнула ему нелицеприятное и засеменила прочь.

– Давай за ней! – дёрнул теоретик изнасилований кандидата в практики, и они двинули по улице за девицей.

– Прям к моей берлоге прёт, – восхитился длинный. – Ща мы её сцапаем – и пикнуть не успеет!

…Пикнуть успела, и даже каблуком двинула куда-то под коленку, но только распалила этим наших друзей. Красные, возбуждённые, они затащили её в квартиру и заперли дверь на замок. Уф!!!

Тощий шмыгнул куда-то, бросив приятелю на ходу:

– Развлеки пока даму. Я технику настрою.

И смылся, но ненадолго. А вернувшись, зашептал низенькому:

– Короче так: ты – герой-любовник. Она – степная амазонка: дикая и необузданная. Взнуздай мне эту лошадку!.. А кстати: где она?

– Где-где… – тот пошмыгал носом. – Покатилась колобком!

– Отпустил?!!

– Как же, счас! Выгнал!!!

– Почему? Что такое?!!

– Не в моем вкусе, – отвечал тот гордо.

Большего от приятеля так и не добился. Откуда ж ему было знать, что сказала она ему простое: «Меньше пяти раз подряд не сможешь – всем расскажу!!!».

И пошла себе.

Одно слово – швабра.

– Возьмите мой костюм, граф!

Калиостро улыбнулся мне своей грустной улыбкой и ответил:

– Коли Богу было угодно, чтоб из этой передряги я выбрался босым и в дырявом плаще, значит таким я и должен явиться этому миру в этом городе. Номер в гостинице удалось достать?

Я покраснел:

– Здесь нет гостиницы, граф. Удалось снять на три дня половину дома. На это ушли все наши деньги.

– Афиши еще остались, я надеюсь?

– Афиши удалось сохранить. Две большие пачки.

– Сегодня же расклей их на заборах. И принеси вина.

– Слушаюсь, граф. Но скажите: разве мы будем выступать здесь? Вдвоем?

– Разве я говорил, что мы будем выступать? Я буду принимать посетителей. С этого городка и того достаточно. Я не собираюсь даже выходить из этой комнаты, пока в кармане моего дырявого плаща не зазвенят золотые монеты.

…Небольшой пристрой, за которым располагалось новое жилище графа, я как мог оборудовал в приемную: кухонный стол, вымытый и вычищенный, я закрыл сверху зеленым сукном и украсил дорогой моему сердцу медной чернильницей, как-то подаренной мне графом во время круиза по Франции. Хозяйке дома – расторопной старухе, которая просила называть ее баба Феня, велел вымыть пол и натопить печь, а у двери повесить колокольчик.

Сразу после полудня я принялся дремать за этим столом, как всякий уважающий себя секретарь. Хотя, надо признаться, быть секретарём графа Калиостро – искусство особое. Впрочем, вы сейчас сами все поймёте.

В двенадцать с четвертью появилась молодая женщина и попыталась мимо меня юркнуть к графу. Я, конечно, остановил, зашёл к нему, доложить как положено.

Вид графа был своеобразен: он был в старом домашнем халате, а босые ступни держал в тазу с водой. Лицо такое, будто у него болит зуб.

– Соизволите принять мадмуазель? – поинтересовался я у него.

– Дворянка? Из простых? – спросил он.

– Дворянка, – ответил я уверенно. – Но одета простолюдинкой.

– Лучший вариант, – сказал он задумчиво. – Проси!

Я несколько смущенно оглядел его наряд.

– Проси! – повторил он повелительно.

…Вышла она часа через три. На лице – следы слёз и какая-то смущенная, заговорщическая улыбка. Явно хотела что-то спросить, но я был занят следующим посетителем, так и рвавшимся в кабинет графа: юным дворянином, который просто-таки сгорал от нетерпения. С явным сожалением она оставила на моём столе кошелек и покинула комнату.

Дворянин, видя, что граф свободен, буквально ринулся к нему, так и не дождавшись моего доклада. А незнакомка, очевидно просчитавшая такую реакцию гостя, тут же вернулась и подошла к моему столу.

– Что это было? – спросила одними губами.

Я уже не первый год секретарствую у графа и привык ко всяким вопросам. Главное было понять, ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО она хочет у меня спросить.

– Вы про ад или про рай? – уточнил я.

– Про всё! – сказала она. – И про ад, и про рай. Скажите мне, он Бог?

– Не знаю, – смутился я.

– Ну, правда, что ему тысяча лет?

– Нет, это врут, – сказал я уверенно. – Лет триста-четыреста, не больше…

– А…

– Тсс! – прервал её я. – Ни слова больше! Я не уверен, кем именно вам он представился, и обсуждать это прямо теперь не намерен. Сейчас вы думаете о нем одно, через час будете думать другое, через год – третье. Приходите года через три, когда всё уляжется. Тогда и поговорим.

– Но… – она почти плакала, – но ведь через три года вас здесь не будет!

– И через три дня тоже.

– Но как тогда…

– А вот так: поговорите об этом через три года с самой собой. И запомните: ровно через три, никак не меньше!

Она вспыхнула и выскочила, по-моему, обидевшись. Я перевёл дух.

Но тут из комнаты графа выскочил в ярости молодой человек и, выхватив из-за пояса пистолет, в неописуемой ярости начал вращать им у меня под носом, вопя:

– Что это было? Отвечай, подлец, что?

…Но в этот момент раздался звон колокольчика, и вошли два жандарма.