Чтение онлайн

Пять фортепианных вечеров с участием лауреатов III Международного конкурса пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко прошли в Париже и других городах Франции. Главное выступление – в зале Корто, которым, собственно, и завершается каждый конкурс. Программа выступления была очень убедительной и разнообразной, у пианистов была полная возможность продемонстрировать все свои умения. Что они и сделали. Принимали музыкантов замечательно. Блестяще выступили Елена Нефёдова – студентка Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора В.В. Горностаевой), Михаил Турпанов – студент Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора Н.А. Петрова), Дмитрий Аблогин – студент Академии музыки им. Гнесиных (класс профессора В.М. Троппа).

Организаторы конкурса памяти французской и волею трагических обстоятельств российской пианистки Веры Лотар благодаря поддержке Фонда Ельцина стараются не терять связи с лауреатами и дипломантами конкурса, устраивают турне, подобно тому, о котором я пишу, проводят фестивали и всячески заботятся о профессиональном росте молодых музыкантов.

С большим успехом прошли выступления лауреатов конкурса в Центре Рудольфа Нуриева в Сент-Женевьев де Буа, в мэрии парижского округа Kремлен-Бисетр в рамках фестиваля Русенко, в церкви Нотр-Дам Суази-сюр-Сен, в зале де Марешо г. Аваллона. На концертах всегда присутствовали преподаватели и студенты французских музыкальных учебных заведений разного уровня, и все считали своим долгом отметить высокий исполнительский уровень российских пианистов.

Продолжает радовать неутомимой деятельностью Музей-квартира А.Б. Гольденвейзера. К столетию Центрального музея музыкальной культуры им. М.И. Глинки и 110-летию со дня рождения В.В. Софроницкого здесь играл профессор Национальной музыкальной академии им. Панчо Владигерова (София) Атанас Куртев со своими студентами. У нас давно уже не было болгарских пианистов. Профессор Куртев перед выступлением заметил, что для него выступление, связанное с именами Скрябина и Софроницкого, имеет особое значение. В молодости он играл дочерям А.Н. Скрябина – Марии Александровне и Елене Александровне, а также сыну Софроницкого – Александру Владимировичу. В память о той встрече звучали Этюды Скрябина. Ученики тоже были интересны, в особенности Светлин Христов, получивший награду на недавно прошедшем конкурсе им. Шопена. Светлин исполнил Прелюдию и фугу соч. 87 № 16 bmoll Шостаковича и Этюд соч. 25 №10 hmoll Фредерика Шопена. Оставил очень хорошее впечатление.

Хочется, чтобы хоть в одной области жизни – в МУЗЫКЕ – обошлись без власти, интриг, денег, на которые, как утверждают знатоки, даже покупаются места в ещё не состоявшихся конкурсах, без своих «паханов» и «вперёдсмотрящих», а всё бы подчинялось только творческим законам и таланту. Впадаю в идеализм и надеюсь, что он когда-нибудь восторжествует.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Искусство

К нам приехал, к нам приехал!

ГВОЗДЬ СЕЗОНА

Опера, балет и стрельба по-македонски

Имея две цели: оперу «Замок герцога Синяя Борода» и балетный вечер «Отражения», даже видавший виды рецензент опешил бы, доведись ему попасть в условия скоро-стрельности, оставляющей место уже не разуму, но только рефлексам. Которые, впрочем, спасают не реже, чем интеллект, иногда – вернее, а поэтому доверимся им. Итак…

Выстрел с левой руки

Эзотерики утверждают, что для достижения сверхчеловеческих способностей существуют два пути. Первый путь – отказ от земного ради прибыли в «небесном». Второй – кощунство и преступление ради помощи мира «подземного». Последний, собственно, и носит название «пути левой руки».

Если кто решит, что я левша и стреляю сначала слева, то он ошибётся. Стреляю я одновременно с двух рук, просто премьера Мариинского театра случилась первой, а сторона оперы Белы Бартока – точно неправая.

…Нельзя сказать, чтобы опус, привезённый маэстро Гергиевым в Москву, совсем не был известен столице. Нет, старшее поколение слушателей помнит постановку данной одноактовки в Большом театре хорошо. Те, кто помоложе, её не застали, но могли всё же слышать версию ГАБТ, запечатлённую в виниле студией грамзаписи «Мелодия». Кое-кто прослушал с удовольствием.

Спектакль Мариинского театра, привезённый в Москву в рамках традиционных для фестиваля «Золотая маска» премьер, оказался, как это часто бывает у «петроградцев» последнее время, иноземным чуть менее чем полностью. Музыка: Бела Барток. Либретто: Бела Балаж. Оба – венгры. Литературная основа – Морис Метерлинк (Бельгия). Режиссёр – Даниэль Креймер, Герцог С.Б. – Уиллард Уайт (Английская Национальная опера). И двое наших: Валерий Гергиев и Елена Жидкова. С гордостью отметим, что именно они – самые главные: музыкальный руководитель и исполнительница женской роли.

Барток написал произведение про кровавого феодала в 1911году, но тогда, как и годом позже, опера была отвергнута «экспертным сообществом». Её премьера состоялась лишь в 1918-м, когда началась иная эпоха в истории Европы: постимперская, деструктивная до поры более, чем созидательная.

Немудрено: сама история музыкального «триллера» пронизана пафосом разрушения, а его «живая ткань» сплетена по законам, скорее, геометрии Лобачевского-Римана, нежели Евклида. В ней – время, в ней – квинтэссенция ХХ века с его квантовой физикой и преобразованиями Лоренца.

Главной задачей современного исполнителя может видеться сохранение этого духа, способность донести его до слушателя. Пусть на рефлекторном уровне, но сидящий в зале должен ощутить шаткость и зыбкость мира.

Я не стану пересказывать сюжет. Я не стану раскрывать символику. Скажу лишь, что герцогу Синяя Борода – демиургу, построившему свой мир на насилии и крови, противопоставлено иное насилие: насилие не столько любопытства его новой жены Юдит, сколько жажды разрушения того мира, который женщине кажется несправедливым. Ибо его оборотной стороной являются мрак и ужас. Сразу скажем, что новой избраннице герцога не удаётся затеянное, и мир мужчин оказывается непоколебимым.

Текст развивается так: герцог вводит свою даму в замок и показывает ей вереницу чертогов наслаждения в обители боли. То есть показывает, что радость мира заключена в плен горечи. Взгляд манихейский, за приверженность ему катаров вырезали во Франции так, как не резали даже неверных в Крестовых походах. Откуда такая свирепость?

От здоровых инстинктов, укреплявшихся бодрящей инквизицией. И остановимся в толкованиях, чтобы подобраться к геометрии.

С очевидностью становилось ясно, что построение замка Метерлинка–Балажа–Бартока не могло быть основано на планиметрии и классической механике. Значит, несущие конструкции музыкальных потоков должны развиваться не по законам сопромата. И подобной им должна быть сценография.

Это было достигнуто скупыми и изящными средствами: где двигающейся дорожкой, где – простым снятием покрывала-занавеса с очередной маски реальности. Я считаю, что данный минимализм – заслуга британского режиссёра: он не стал настаивать на том, что реальный мир страшнее, чем сценический Замок, он ясно сказал: «Наш мир и есть Замок».

Да и Гергиев, не сгущая жути венгерской оперы, точно отмечал все моменты, когда мир тяжко дышит в невыносимом гнёте своего несовершенства, а когда готов рассмеяться… не мешай ему в этом мрак бытия.