Чтение онлайн

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Искусство

Бес попутал

В ПРОКАТЕ

Плёнки, как выясняется, тоже «не горят». Но в случае с «Мастером и Маргаритой» Юрия Кары это никому не пошло на пользу.

Ситуация уникальная. На экран выходит фильм, пролежавший 17 лет на полке. По произведению, которое многие советские люди помнят наизусть, а нынешние школьники изучают в школе. Причины редкой задержки (почти на поколение!) вспоминать не хочется, обсуждать, почему более чем трёхчасовой фильм в прокате предстанет в менее чем двухчасовой версии, – тоже. Вообще не хочется о грустном (по окончании просмотра я всерьёз засомневался не только в таланте режиссёра, но и в гениальности экранизированного романа), а хочется отметить то, что в этой сваянной в лихое постперестроечное время картине порадовало… Кинопроизводство в России тогда умирало; малобюджетность, чтобы не сказать, бедность экранизации бьёт по глазам, как и некая замшелость киноязыка, отсутствие компьютерной графики, других достижений современной «аппаратуры»… Но есть, конечно, текст Булгакова (к его прямой речи создатели отнеслись весьма бережно, за исключением одного смехотворно прискорбного случая, о котором позже), есть замечательные артисты, есть, конечно, повод для сравнения фильма с одноимённым сериалом Владимира Бортко…

Итак, договорились о бедности (в том числе и режиссёрского решения) не вспоминать, но на её фоне временами поражает роскошь актёрской игры. Михаил Ульянов в роли Пилата. Его на крупном плане вдруг поднявшееся веко – уже мизансцена, минимум выразительных средств, но значительность и глубина, а также горький юмор артиста конгениальны булгаковскому Пилату. Блистателен, на мой вкус, Валентин Гафт (Воланд). Энергия, азарт, опять же юмор – едкий, живой, современный. Вообще вся его свита хороша. И Виктор Павлов (Бегемот), и Владимир Стеклов (Азазелло), и Александр Филиппенко (Коровьев), который более чем хорош. То есть щедрость его актёрских приспособлений даже чрезмерна. Чрезмерно обнажена Александра Захарова (Гелла), и тут не до оценки её игры, а до совсем других оценок – смущаешься за актрису, зачем режиссёр так буквально следует за текстом, одно дело – совсем голая дама в книге, другое – на экране… Впрочем, к отвратительной безвкусице с обнажёнкой мы ещё вернёмся. Чрезмерно топорен Иван Бездомный в исполнении совсем молодого тогда Сергея Гармаша. В отличие от романа, где у образа есть парадоксальное развитие, здесь это агрессивный, окончательный дурак, что огорчает. Нет в фильме и обнадёживающего преображения Бездомного в историка Ивана Николаевича Понырева, а этот герой, единственный, кто на подвластном кинематографу уровне мог бы связать эпическую, лирическую и евангельскую линии романа. Краеугольный недостаток фильма – отсутствие целостности, того, что объединило бы разножанровые, иногда подробно и добротно экранизированные эпизоды в единое целое. Чертовски хороша была бы замечательная Анастасия Вертинская – она в образе Маргариты и чувственна, и умна, и остроумна, и даже похожа на Елену Сергеевну Булгакову, – но те обстоятельства, в которые её погружает режиссёр, порой убийственны. История любви Маргариты и Мастера (Виктор Раков) в фильме либо не решена, либо крайне оскоплена в сокращённом (прокатном) варианте. В фильме главный герой не Мастер, не Маргарита, а Воланд, торжествующий, возвышающийся надо всеми. Он, дьявол, – безоговорочный победитель, что соответствует и поре создания фильма, и, возможно, всей перестроечной и постперестроечной эпохе. Иешуа в исполнении Николая Бурляева слаб, богоподобный образ не стал нравственным контрапунктом фильма, и в этом тоже страшное огорчение. Иконописности облика мало для того, чтобы мы поверили актёру, для того, чтобы верующие и неверующие хотя бы в малой степени уверовали в это воплощение Христа. В фильме нет Бога.

Огромное временное пространство отдано балу у Сатаны, вот где можно и нужно было бы резать и резать. Вымарывать и вымарывать. Прокатчики надеются, что беспрецедентная вакханалия обнажёнки привлечёт зрителя? Не привлечёт, интересующиеся найдут гораздо более качественную эротику, и причём совершенно бесплатно, в Интернете. А здесь какие-то голодранки, которых невозможно много, они ничуть не эротичны, и сопровождает толпу голых тёток не всегда хорошо экипированная мужская массовка. Стыдоба. Казарма в женском отделении бани. В эпоху кооперативного кино, когда вдруг всё стало позволено и освободившиеся от гнёта кровавой советской цензуры режиссёры кинулись наперегонки раздевать хорошеньких актрис, это как-то стреляло, но теперь? Да так безвкусно?

Среди гостей Сатаны появляются Дзержинский, Ленин, Сталин, Гитлер. По поводу последних Маргарита удивляется: они же ещё живые. Азазелло остроумно, с точки зрения сценариста, отвечает: «А это – специально приглашённые!» Очень смешно, смело, браво, Юрий Кара!.. Вот честно, не хотел о грустном, а не получается, хотел помянуть добрым словом замечательных артистов, снявшихся в этом фильме, особенно тех, что ушли за прошедшие 17 лет. Это отлично сыгравшие свои эпизоды: Михаил Данилов (Берлиоз), Бронислав Брондуков (Варенуха), Евгений Весник (психиатр), Спартак Мишулин (Арчибальд Арчибальдович), Роман Ткачук (швейцар в «Грибоедове»), Владимир Кашпур (буфетчик Фокич)… Но воспоминания об этом нескончаемом чёртовом бале перехлёстывают. Дети, которые сейчас книг не читают, придут в кинотеатр и составят впечатление о романе по этому фильму, вот что ужасно. Лучше бы остались легенда о запрещённом злобными правообладателями шедевре да нарезка из лучших сцен, сыгранных выдающимися артистами. Сериал Владимира Бортко, может быть, не так блистал актёрским составом, как фильм Юрия Кары, в нём было множество недостатков – проза Булгакова коварно трудна для экранизации, – но ощущения, что это вредное кино, у меня не было. Здесь – есть.

А.К.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,6 Проголосовало: 8 чел. 12345

Комментарии: 08.04.2011 09:02:32 - Stanislav Alexandrovich Krechet пишет:

Хорошего кинофильма по "Мастеру и Маргарите" , по-моему, пока нет, По-моему, авторам не хватает мужественного понимания, что нельзя браться за "экранизацию", пока не приблизился максимально к уровню автора книги.

06.04.2011 23:03:07 - Мария Николаевна Садикова пишет:

Гениальность этого произведения, в том, что Булгаков, как мне кажется, сделал Воланда, отрицательным персонажем - главным, понимая, что это кошмарный парадокс. Скорее всего это было веянием того времени. И из книги мне это ясно. Но фильма, о котором вы говорите, я не видела, и не знаю, с каким акцентом это сделал режиссер. Так что разница этих Воландов , по-видимому в этом.

06.04.2011 22:02:13 - Александр Иванович Кондрашов пишет:

Меня удивило то, что он в фильме беспрекословный победитель.

06.04.2011 16:26:28 - Мария Николаевна Садикова пишет:

Почему это вас удивило, что в фильме главный герой - Воланд? Мне кажется, что у Булгакова он тоже - главный.

Искусство

От частного – общему

ИЗО-ЛЕНТА

Имена многих собирателей живописи, что называется, золотыми буквами вписаны в историю музейного дела, а значит, и изобразительного искусства. Дело, начатое в эпоху Возрождения королевскими особами, было продолжено в позапрошлом и прошлом веках аристократами и предпринимателями.

Страсть к собирательству жива и поныне. Как и стремление самих коллекционеров придать делу своей жизни как можно более высокий статус. И если не у всех получается создать свой собственный частный музей, как, например, это удалось Михаилу Абрамову, чей музей русской иконы, открытый пять лет назад, в этом году поселился в специально для него реконструированном особняке на столичной Гончарной улице, то можно попытаться хотя бы выставить свои сокровища в залах государственных музеев. И даже резонные опасения, что подобное соседство может оказаться отнюдь не в пользу домашних собраний, не в состоянии эти порывы остановить.

Впрочем, выставленным сейчас в Москве двум совершенно разным, но очень качественным коллекциям столь серьёзный «контекст», как стены Государственного музея искусства народов Востока и Исторического музея, похоже, ничем не грозит…

Первая выставка – «Зерцал

о вкуса в эпоху перемен. Японская фотография эпохи Мэйдзи (1868–1912). Часть 1. Студия (сясинкан)» – результат более чем десятилетних трудов Павла Хорошилова. Который вопреки своей невероятной занятости государственными делами (заместитель министра культуры Российской Федерации является крупным чиновником в области культуры ещё с начала 80-х годов прошлого века) находит время на любимое занятие – коллекционирование старых фотографий. Его собрание многогранно и объёмно. О чём свидетельствует то, что даже столь значительная выставка о Японии, представленная публике в Музее Востока, лишь первая из трёх задуманных. В целом проект носит название «Большой японский альбом». Часть первая включает в себя постановочные фотографии из ателье японских фотографов, вторая часть – «Вне дома» – покажет уличные фотографии, или «стрит-лайф», третья расскажет о природе Японии и её архитектурных памятниках в жанре «фотографии путешествий». И судя по первой части, две другие к просмотру обязательны. Дело даже не в том, что сегодня, в связи с чудовищной трагедией, ужаснувшей мир, всё японское вызывает особенные чувства (выставка готовилась несколько лет, и никому в самом страшном сне не могло привидиться, что её придётся открывать в траурные дни). Просто перед нами по-настоящему уникальный материал, которым в полном объёме не обладает ни один из отечественных музеев. Можно, кажется, часами любоваться доспехами самураев, крайне жизненно сымитированных, заворожённо взирать на сцены сэппуку (их ритуального самоубийства путём вспарывания живота) или харакири по приговору суда, рассматривать фигуры фехтовальщиков или лучника, буддийского священника с молитвенно сложенными руками и пожарника со шлемом в руке перед кустом хризантем, курильщика в соломенном плаще, в платке и дорожной соломенной шляпе, смеющейся гейши, девушки с зонтом дзяномэ-гаса, певичек из Иокогамы, борцов сумо и актёров кеген, всматриваться в эпизоды свадебного обряда в доме самурая, урока пения и прядения нити, приготовления обеда, завязывания пояса оби и многого-многого другого в исполнении японских актёров-моделей на альбуминовых, раскрашенных акварелью отпечатках. Ты, кажется, живо представляешь себе, что видели редкие европейские путешественники, в том числе цесаревич Николай Александрович (он посетил Японию в 1891 году), впервые заглянувшие в только что слегка приоткрытую в ту пору дверь во многовековую японскую историю. В эту удивительную страну, с законсервированными традициями и рафинированной культурой, пока ещё не вполне затронутыми реформами императора Муцухито, принявшего имя Мэйдзи (то есть «просвещённое правительство»). Населённую какими-то особыми людьми, чьи, как писал М. Фёдоров в своей изданной в Санкт-Петербурге в 1905 году книге «Япония и японцы», «весёлость и спокойная покорность судьбе, замечаемые у работников, даже самых обездоленных, наиболее подавленных трудом, приводят в удивление европейских путешественников».

Это свидетельство почерпнуто из великолепного каталога-справочника, выпущенного к выставке издательством ПУНКТУМ и включающего в себя подробный научный комментарий и множество фрагментов воспоминаний русских путешественников в Японию и, конечно же, неповторимых хауку (или, как нам более привычно говорить, хокку) японских поэтов.

Кстати, в Музее Востока сейчас развёрнута ещё одна любопытная выставка – персональная экспозиция художника Льва Снегирёва, родившегося и часть жизни проведшего в Узбекистане. Что отложило неизгладимый отпечаток на всё его творчество. Как и на палитру всех русских художников, хоть однажды побывавших на Востоке.