Чтение онлайн

– Стали ли произведения испанских авторов последних десятилетий отражением политических и общественных явлений – в частности, преодоления последствий диктатуры, перехода от патриархального уклада к современному, в том числе к глобализации, таким новым социальным реалиям, как рост благосостояния, проблем общества потребления?

– Эти темы также присутствуют, естественно, однако в весьма критическом ключе. Это, думаю, нелегко понять многим россиянам, имеющим об Испании, извините, довольно поверхностное представление, почерпнутое из туристических поездок, а часто и просто превратное.

Так вот, наиболее крупные испанские писатели исполнены глубокого скепсиса и по поводу происшедшего в стране после смерти Франко, и в отношении того, что сейчас происходит. Я не буду подробно говорить об этом, ибо тогда придётся обратиться к политике и экономике, а место ограниченно. Отмечу, что скепсис выражен в романах таких признанных авторов, как Мануэль Васкес Монтальбан («Пианист»), Кристобаль Сарагоса («Наконец, свобода!»), Лоренсо Сильва («Слабина большевика»), Хавьер Серкас («Анатомия одного мгновения»), и, опосредованно, в книгах других авторов. В частности, в самых последних публикациях. Например, тема Transicion (испанской перестройки после смерти Франко), считавшаяся ещё недавно чуть ли не образцово-показательной и вызывавшая эйфорию в Испании и за её пределами, сейчас пересматривается испанскими писателями, в том числе и самыми молодыми. Достаточно сказать, что только в 2011 году опубликованы три связанных с этой тематикой романа: Игнасио Мартинеса де-Писона («Завтрашний день»), Бенхамина Прадо («Операция «Гладио»), Рафаэля Рейга («Всё прощено») и Антонио Орехудо («Момент отдыха»).

Все они очень критически относятся к недавнему прошлому страны, даже при том, что социалисты, победившие на выборах 1982 года с перерывом в восемь лет, когда правили консерваторы, находятся у власти по сей день. Так, Антонио Орехудо констатирует: «Серость, посредственность и коррупционность франкистского режима были продолжены многими псевдоинтеллектуалами, которые, когда к власти пришли социалисты, потребовали и своей доли. Среди них были и стоящие люди, но немало и откровенной шушеры».

Было бы неверным считать, что за минувшие десятилетия Испания мало изменилась. Она, конечно, особенно в первый период правления социалистов при Фелипе Гонсалесе (с 1982 по 1996 год), претерпела большие изменения. Однако руководители испанской соцпартии, по-прежнему именующей себя «рабочей», на деле показали себя социал-демократами правоцентристской ориентации, придерживающимися во многом неолиберальных экономических взглядов и не оправдали надежд большинства антифранкистской части общества. Они лишили испанцев национальной идеи, какой была борьба против диктатуры за демократию, под лозунгом «Обогащайтесь!» способствовали на практике ещё большему расслоению страны на богатых и бедных (хотя внешне это незаметно, но, по официальным данным, бедные составляют более 20 процентов населения). А сейчас, после мирового экономического кризиса, лопнул миф о «благосостоянии» Испании, выбравшей, как сейчас все признают, ущербную и обречённую модель развития, навязанную транснациональными корпорациями. Страна оказалась в самом тяжёлом в развитом мире положении: в ней самый высокий среди развитых стран уровень безработицы, в два раза превышающий средний по Евросоюзу.

Социалисты упустили возможность в своё время серьёзно преобразовать страну, искоренив в ней наследие франкизма, сделали всё, чтобы отбить у населения интерес к политике, направили его помыслы в русло потребления.

Всё это, естественно, вызывает у испанских писателей всех поколений чувство глубокой фрустрации, они преисполнены скепсиса, считают сдвиги в последние десятилетия не соответствующими тем ожиданиям, которые вызвал в своё время конец диктатуры. Разочарованы они и состоянием духовной жизни общества, растущей бездуховностью, аморальностью, коррупцией, непрекращающейся злобной и визгливой драчкой между руководством двух ведущих партий страны, но не вокруг коренных сущностных вопросов, а главным образом из-за доступа к кормилу власти. Это вызывает растущую напряжённость в стране. Как отмечают некоторые испанские писатели, сейчас, как и в прошлом, всё более актуальными становятся известные слова замечательного испанского поэта Антонио Мачадо: «Бедный маленький испанец, как только ты рождаешься, одна из двух Испаний замораживает тебе сердце».

– Какие философские и эстетические направления отразились в испанской литературе?

– В ней преимущественно всегда главенствовал реализм, с большей или меньшей мерой усложнённости и элементами эксперимента. Идеи Кьеркегора, Хайдеггера, Бретона, Сартра, повлиявшие на литературы других стран Запада, в Испании не имели особого отклика. Здесь были свои чисто испанские литературные течения – плутовской роман, эсперпенто (карикатурно преувеличенное отражение негативных сторон жизни), тремендизм (обострённо острый показ драматических сторон существования). Можно сказать, что испанцы всегда писали как бы вне модных мировых литературных течений (исключая романтизм середины XIX века), в эстетическом отношении больше ориентируясь на идеи своих философов – Мигеля де Унамуно, Хосе Ортеги-и-Гассета и других.

– Кроме прозы видное место в испанской литературе всегда занимали поэзия и драматургия. А что сейчас?

– Вместе с расцветом прозы возникла и интересная поэзия. Она представлена такими крупными фигурами, как жившие в изгнании лауреат Нобелевской премии Хуан Рамон Хименес и Рафаэль Альберти, начинавшие творить ещё в 30-е годы, ещё один нобелевский лауреат Висенте Алейксандре, Херардо Диего, Луис Сернуда, Хорхе Гильен, более молодые поэты – Блас де-Отеро, Габриэль Селайя, Хосе Агустин Гойтисоло (брат Хуана Гойтисоло), которых читают до сих пор. Все они были нескрываемыми оппонентами франкистского режима. В настоящее время, на мой взгляд, фигур такого масштаба нет. То же самое можно сказать и про драматургию.

– Каково состояние баскской, галисийской, каталонской литератур в рассматриваемый период?

– Они развиваются, представители этих литератур хотят сохранить культурную самобытность своих народов, их языки. И это хорошо, ибо при франкизме на этих языках вообще запрещали говорить, не то что печатать книги. Но издание книг в этих автономных областях составляет от полутора до двух процентов публикуемых в стране. И авторы на этих языках редко переводятся на официальный испанский (кастильский), ещё реже обретают имя. Единственное, пожалуй, исключение – замечательный роман каталонской писательницы Мерсе Родореды «Площадь Диаманте», но это было уже давно.

– Вопрос из области социологии чтения. Много ли читателей серьёзных книг в Испании?

– Трудно на этот вопрос ответить. По опросам известно, что огромное количество испанцев за год не прочли не то что ни одной книги, но даже газеты. Правда, известно, что в последние годы, несмотря на кризис, растёт количество издаваемых книг (около 100 тысяч наименований, из которых больше 40 процентов – проза и поэзия, работы по истории и гуманитарным наукам), хотя тиражи их сокращаются (около трёх тысяч экземпляров). Среди них, однако, почти половина – переводы, главным образом с английского. Значительная часть этой книжной продукции уходит в страны Латинской Америки, в США, где растёт число испаноговорящих, малыми партиями и в другие страны. Часть уходит в библиотеки. Цены на книги кусаются.

– Кого из современных русских авторов переводят в Испании?

– После публикации в 1992 году перевода «Мастера и Маргариты» М. Булгакова, вызвавшего настоящий фурор (фрагменты его были переведены даже на каталонский и баскский языки), другим важным литературным событием стало появление в 2007 году романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Издавались и произведения русских классиков: Л. Толстого, Ф. Достоевского, Н. Гоголя, Н. Лескова, А. Белого, А. Ахматовой, М. Цветаевой и др. Однако современные произведения внимания не привлекали, поскольку очень немногие обретали международное признание, а испанцы в этом смысле обращаются только к апробированным другими брендам. Правда, были напечатаны некоторые романы А. Марининой – видимо, сказалось, что в Испании вообще популярна проза, выходящая из-под пера женщин, и, возможно, потому также, что в её произведениях как-то фоном просвечивала меняющаяся российская реальность. Были переведены также книги Б.Акунина, В.Сорокина, В. Пелевина, Л. Улицкой.

Однако совсем недавно в Испании произошёл своего рода перелом в отношении русской литературы вообще. Только за 2010 год были, в частности, напечатаны «Московская сага» В. Аксёнова, «Москва–Петушки» Вен. Ерофеева, «Новый русский алфавит» К. Метелицы, произведения М. Кураева, В. Голованова. В тот же год были переизданы «Тихий Дон» М. Шолохова, «Доктор Живаго» Б. Пастернака, «Фома Гордеев» М. Горького, произведения А. Чехова, Н. Лескова, В. Одоевского.

Думается, что во многом такое обилие переводов с русского связано с тем, что в Испании появилась и, судя по всему, достигла критической массы, позволяющей ей влиять на издателей, группа молодых русистов-переводчиков и критиков. В неё входят, в частности, Марта Ребон (она впервые перевела с оригинала «Доктора Живаго» и «Жизнь и судьбу», ранее переведённые с французского), Хосе Гарсия Габальдон, Асира Ансельмо, Пауль Вьехо, Висенте Каскарра, Леопольдо Брисуэла, Людмила Рабадано, Евгения Булатова, Мариан и Джеймс Уомак. Кстати, о супругах Уомак: он англичанин, связанный с Оксфордским университетом, она – испанка, недавно создали в Мадриде издательство «Невски Проспектс», которое, опубликовав «Повести Белкина» А. Пушкина, сосредоточилось на издании русской литературы и напечатало ряд названных выше книг.