Чтение онлайн

Или вновь сквозь полынную плесень

к ней спешат дорогие следы?

Подойдут торопливо к порогу

и заплачут слезами навзрыд.

За курганом седым, за отрогом

наша хата стоит,

наша хата стоит!

Да ведь вслед осеннему листопаду хатку покроет «мой первый снег, мой добрый небочерпий», за окном разгуляется зима в белых валенках. Загуляет до поры. На круги своя вновь придёт «дивная пора»! Вовсю закипит весна – «и жить на свете стоит».

Статья опубликована :

№40 (6341) (2011-10-12)

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Читающая Москва

Самый невыносимый день

Сергей ВЫЖЕВСКИЙ

Юлия Вертела. Интенсивная терапия . – АСТ, Астрель, Полиграфиздат, 2011. – 352 с. – (Серия: «Приёмный покой»). – 5000 экз.

Минувшим летом в издательстве АСТ вышла книга петербургского прозаика Юлии Вертелы «Интенсивная терапия». В неё вошли две повести – заглавная и «Лимфатические узлы», роман «Чёрный шар», а также несколько рассказов, условно объединённых медицинской тематикой. На обложке обозначена серия – «Приёмный покой».

Казалось бы, всё ясно – речь идёт о больницах. Действительно, тема эта в современной культуре как никогда модна и популярна. Каждый из нас не раз в жизни побывал в подобных заведениях, а потому живо откликается на происходящее, отражено ли оно в тексте или на телеэкране. Отсюда непреходящий успех американского драматического телесериала «Скорая помощь» и наших комических «Интернов».

По трагедийному и лирическому накалу повести Юлии Вертелы ближе к «Скорой помощи». Такая же сжатая, спрессованная нарезка сюжета, отточенно, со знанием дела передан ритм событий. Но только это на сто процентов наша исконная российская действительность. И ближайшие аналоги жанра, его истоки следует искать в классической русской прозе – у А. Чехова, М. Булгакова, В. Вересаева. Главное отличие – у Вертелы передан взгляд пациента, а не врача.

«Белые ангелы на колёсах везут тела, жаждущие спасения. В этом городе все хотят спастись: даже те, кто падает с крыш, даже те, кто режет вены…

В брюхе ноль-третьего ангела каталка, дефибриллятор, электрокардиограф – всё необходимое, чтобы сопроводить вас до места фильтрации.

Больницы – лимфоузлы мегаполиса. Распухшие, недремлющие лимфоузлы. Здесь принимают скомканных, заразных нелюбовью горожан: мужского, женского и ангельского пола.

Для излечения.

Для извлечения.

Для чистки».

Разные судьбы, разные отделения – хирургия, гинекология, роддом, кардиология, инфекционное… Петербургский филолог и критик Игорь Сухих, рассматривая другую повесть Юлии Вертелы – «Магазин, или Записки продавца», – определил её жанр как физиологический очерк. В равной степени это применимо и к «Лимфатическим узлам». Хочется только немного скорректировать. Повести Вертелы – не голый срез действительности в определённой области, где на нескольких десятках страниц уместились месяц («Интенсивная терапия»), год («Магазин») или двадцать–тридцать лет прожитой жизни (Лимфатические узлы»). Есть в них и умный взгляд, и лирика, и ирония, и афористичность.

Всё это присутствует и в романе «Чёрный шар», который впервые в данном издании приходит к массовому читателю. Созданный по свежим следам роман анализирует переломный период современной российской истории – начало 90-х. Сочно, красочно, иронично представлен перестроечный Петербург. На страницах «Чёрного шара» отражается жизнь обитателей одной коммунальной квартиры, но коммуналка – не самоцель, а скорее, средство дать максимальный срез действительности и поставить ей правильный диагноз. Эта широта взгляда, широта охвата – ещё один фирменный приём Вертелы, используемый ею во всех крупных произведениях. Другой приём – фрагментарность, клиповость, точнее, кинематографичность эпизодов. Юлия выписывает своих персонажей, как живописец фигуры на полотне, каждая из них помимо участия в композиции имеет отдельное художественное значение.

Но самое главное и пронзительное в «Чёрном шаре» – это судьба больного ребёнка и сопутствующий ей нравственный выбор окружающих. В первую очередь молодой матери Кати Тумановой, которая учится любить свою дочь Машеньку, не надеясь на её выздоровление. Муж Кати – подающий надежды учёный-генетик – отстранился и занят карьерой, чтобы как можно скорее эмигрировать из России; домовитая свекровь Ирина всеми силами опекает любимого Илюшеньку, в то время как свёкор Адольф, забросив науку, вдохновенно воюет на демократических фронтах. Невольным сочувствующим и соучастником событий оказывается сосед Нил, но он тихо пьёт и слишком мечтателен и расслаблен, чтобы кардинально вмешаться в происходящее. «Ты один» – горькая правда наступившего времени, заставляющая вспомнить тезис Ницше о смерти бога.

И всё-таки, несмотря на формально трагическую развязку, после прочтения романа вспоминается диалог Кати и писателя Гулого, одного из главных сквозных персонажей, едва ли не того, с кем персонифицирует себя сам автор:

«– Я хочу почитать. – Катя потянула со стола черновик, пробежала глазами по исписанным листочкам: – О чём?

– Ни о чём – ничтожные люди, ничтожные события.

– Зачем?

– Мысли мучают, как повышенное артериальное давление. Приходится пускать кровь.

– Я вам завидую, вы нашли рецепт.

– Не самый радикальный, но помогает.

– Вам не хотелось умереть? – в полумраке было легко задавать такие вопросы.

Гулый совершенно не удивился:

– Умереть – нет, хотелось не быть. Потом, я прикинул, что это можно сделать всегда, так почему же именно сегодня?

– А если сегодня самый невыносимый день?

– Чтобы узнать, какой самый невыносимый, надо прожить все».

Кстати, журнальный вариант «Чёрного шара» был опубликован чуть раньше – в майском номере журнала «Урал», на него уже появились в печати серьёзные рецензии.

В предисловии к книге «Интенсивная терапия» известный современный критик Лев Пирогов написал: «Мне всегда были противны разговоры о «женской литературе». Однажды я даже (подумать только) отказался от участия в телепередаче на эту тему. Книга Юлии Вертелы – это не женская литература. Это жизнь глазами женщины, которая не пытается подражать мужчинам, сыпля прибаутками и расследуя загадочные убийства, и не дурачит их, изображая щебечущую о нарядах дурочку, а честно, не дожидаясь ничьей помощи, тащит на себе груз бытия».