Чтение онлайн

Целуя, калеча,

Знобила нам плечи

Погода весны.

Кажется, из двух первых строчек этого четверостишия во многом родились взгляд и миропонимание Беллы Ахмадулиной.

И дальше – озноб вдохновения, которым и в котором жил и порывистый, и страстный Павел Антокольский:

Скрежещет железо. И хлещет вода.

Блещет звезда. И гудят провода.

И снова нам кажется

Мир великаном,

И снова легка нам

Любая беда.

Озноб вдохновения прерывает ритм, укорачивает, срывает строчку и удесятеряется через это духовное мерцание и сияние материального мира.

На стене у полок с нашим семейным архивом – фотография Павла Григорьевича в кругу ещё совсем молодых Александра Межирова, Михаила Луконина, рано ушедшего Семёна Гудзенко.

Значительные лица. Значительные судьбы. Уже история нашей русской словесности…

Но звучат бесстрашные и бескорыстные восклицания Павла Антокольского:

Да здравствует время!

Да здравствует путь!

Рискуй. Не робей. Нерасчётливым будь.

А если умрёшь,

Берегись, не воскресни!

А песня?

А песню споёт кто-нибудь!

Что хотел сказать Антокольский последней самозабвенной строчкой самоотвержения?

А то, что нет сожаления и страха, что все истинные поэты черпали из прозрачного Кастальского ключа, который с их уходом непересыхаем, неиссякаем, как прежде, храним вечными музами и будет продолжаться в своём течении, пока будет длиться неисчерпаемо-бесконечная Жизнь.

Зоя МЕЖИРОВА, штат Вашингтон, США

Статья опубликована :

№40 (6341) (2011-10-12)

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Литература

Под крики белых какаду

ЛИТКАРТА

С перевала вновь на перевал

Без конца тащусь в каком-то трансе.

Я бы ноги ей переломал,

Этой самой Музе Дальних Странствий!

Иван Елагин

Каждый, добравшийся кружным ли, прямым ли путём в Австралию, хорошо знаком с этими самыми «дальними странствиями». Свет неближний. И всё же нас оказалось здесь, «на краю земли», не так уж мало: перепись населения 2006года зарегистрировала в Австралии 67тысяч человек «русского происхождения». А если принимать всерьёз расхожую фразу «у нас пишет каждый второй», то можно считать, что в Австралии живёт где-то 34тысячи русскоязычных авторов.

Однако, отставив шутки, всё-таки хочется понять, что же «наплодила» за столетие своего существования австралийско-русская «Муза Дальних Странствий».

1912год. «Этот город (Хобарт. – ред.), бывшее место каторги, произвёл на меня самое мучительное впечатление. Не знаю, почему», – пишет К. Бальмонт. И продолжает в том же духе: «На траме и пешком, вчера и сегодня, исследовал чуть ли не весь Мельбурн. Чудовищно-огромный, безжизненный город. Жители – какая-то английская помесь 3-го сорта. Хороша лишь бухта огромная… Я невольно задержался в Аделаиде и тоскую… Осчастливленный находкой утащенного багажа, отбыл и прибыл в Сидней, очаровательный город, разбросанный над огромной горной бухтой… И люди здесь приятнее». Неудивительно, что после таких заметок Бальмонт написал в стихотворении «Чёрный лебедь»:

Нет Австралии тех детских наших дней,

Вся сгорела между дымов и огней.

Бальмонт умер 30лет спустя в приюте «Русский дом», в городке Нуази-ле-Гран под Парижем. А в Австралию, гонимы «волной судьбы», прибыли другие поэты. В 1923 г. здесь работал Степан Скиталец (Петров), автор самого раннего варианта слов знаменитой песни «На сопках Маньчжурии» (1906 г.):

Спит гаолян,

Сопки покрыты мглой…

На сопках Манчжурии воины спят

И русских не слышно слёз…

В 1934году Степан Гаврилович вернулся из заграничных скитаний в Москву, где умер в 1941г. в возрасте 72 лет. Недолго задержался в Австралии и другой русский писатель, Борис Нарциссов: он прожил здесь всего три года, с 1950по 1953 год. Однако считается, что как поэт Нарциссов сформировался именно в Австралии:

Над плоским, пересохшим континентом

От моря и до моря темнота.

Умер Борис Анатольевич в Вашингтоне в 1982году.

Всего два года провёл в Австралии писатель-натуралист, автор многочисленных рассказов и повестей Николай Байков. Рассматривая австралийский ландшафт из окна поезда, вёзшего его из Сиднея в Брисбен, Николай Аполлонович был удручён сухой и монотонной природой пятого континента. Он непрестанно вспоминал Маньчжурию, её богатую природу, тайгу. «Теперь, – писал он, – осталось вспоминать свою молодость, и жизнь, и охоту на моей второй родине, в Маньчжурии». В 1958г. Николай Аполлонович тихо скончался в Брисбене.

Но вот наконец мы добрались до первого значительного русскоязычного поэта, последние 20лет жизни проведшего в Австралии, – Константина Халафова (1902–1969):

Бывают встречи – как постигнуть нам

Их тайный смысл, высокий и печальный?

Константин Константинович, работая всю жизнь инженером, параллельно был концертирующим пианистом, композитором, поэтом, а позднее – ещё и орнитологом. В 1949 г. семья Халафовых, оказавшаяся в лагере для перемещённых лиц на территории Германии, решилась на переезд в Австралию и в конце концов навсегда осела в Мельбурне.