Чтение онлайн

не курим теперь и не пьём,

ты выглядишь тощим и слабым" -

такой ему дал нагоняй.

Тут Байрон вздохнул: "А по бабам?"

"По бабам, - сказал я, - валяй!"

И каждая дама желанна

поэту была в меру сил.

А если б не я - Дон Жуана

наш Байрон вовек не сложил.

Пятикнижие

ПРОЗА

Алексей Моторов. Юные годы медбрата Паровозова .
– М.: Астрель, CORPUS, 2012.
– 512 с.
– 3000 экз.

Эта книга написана непрофессионально: она рыхлая, сюжет выстроен слабо, отступления от него кое-где удивляют внезапностью и необязательностью. Это потому, что Алексей Моторов - не профессиональный писатель. Зато он настоящий врач: любящий своё дело, энергичный, опытный и начинавший работать на самых нижних ступенях больничной иерархии. Пять лет медбратом в реаниматологии сделали своё дело: трудно поверить, что главный герой - нежный юноша двадцати с небольшим лет, ведь в то время как его сверстники проживают весёлые студенческие годы, он, медбрат Паровозов, - один из тех, от кого зависит человеческая жизнь, а ошибка может привести к смерти. Людям всегда интересен взгляд изнутри на медицинскую кухню, и это главная причина популярности книги Моторова. С другой стороны, у автора, несомненно, есть дар рассказчика, юмор и та мягкая доброжелательность, без которой почти никогда немыслим ни хороший врач, ни хороший писатель.

ПОЭЗИЯ

Василий Казанцев. Избранные стихи .
– Томск, 2011.
– 308 с.
– 300 экз.

В одном из стихотворений Василия Казанцева сказано: жизнь - это подготовка к жизни. В таком случае составление книги избранных стихов, писавшихся в течение полувека, можно считать подведением итогов такой подготовки. Глядя на них, можно отметить, что Казанцеву удалось воплотить лелеемую мечту многих поэтов: в его стихах есть смысл, который больше суммы фраз. Вот идёт паренёк по хвойному лесу, светит солнце[?] или снежная золка в лицо бьётся[?] ну и что? А в стихотворении есть остановленное мгновение: осознание себя частью этого мира, этих деревьев и солнечного света. Ты в этот момент больше, чем ты. Казанцев пишет просто, он и повторов не боится, потому что его мысль, тесно связанная с чувством, не прячется в строках, а витает над ними, под их аккомпанемент. Стихи Казанцева музыкальны, многие похожи на песни - даже не бардовские, а народные. Поэт отмечает, что стихи последних лет более радостные, но бросается в глаза цельность всего свода, единая гармония пятидесяти лет творчества.

БИОГРАФИЯ

Владимир Полуэктов. Взгляд в прошлое .
– М.: Возвращение, 2011.
– 128 с.
– 3000 экз.

Владимир Евгеньевич Полуэктов (1911-1988) прожил жизнь, насыщенности которой хватило бы на пятерых. Потомок древнего дворянского и богатого купеческого рода, он в тринадцать лет видел одновременный арест своих отца и матери. Получивший хорошее домашнее образование, знающий три иностранных языка, спортивный, в двадцать лет стал ценным специалистом: переводил всю техническую документацию на Магнитстрое. Он руководил земляными работами при строительстве Московского автозавода, а в 27 лет стал начальником строительства свинцово-кобальтового комбината на Алтае. В войну участвовал в организации ПВО Москвы, а потом был арестован по надуманному обвинению и вместе со следователем подыскивал себе лёгкую статью - ведь просто выпустить его было никак невозможно! Отсидев десять лет, стал одним из ведущих строителей Норильска (и единственным беспартийным среди них). Он успел ещё защитить диссертацию, стать счастливым семьянином и объездить весь Союз на своей машине. Об этом его воспоминания.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

П.Н. Сакулин. Наука о литературе, её итоги и перспективы : Социологический метод в литературоведении.
– М.: Книжный дом "Либроком", 2012.
– 240 с.
– Тираж неизвестен .

Это второе переиздание книги академика АН СССР Павла Никитича Сакулина, впервые вышедшей в 1925 году, когда всё в нашей литературе было противоречиво. Сакулин полемизирует с Осипом Бриком и Луначарским, Плехановым и Каутским, широко цитирует Троцкого (уже через несколько лет переиздание такой книги в СССР стало невозможно). Все вышеозначенные деятели рекомендовали использовать в литературоведении социологический метод, исследование текста через биографию автора. Однако в то же время происходило зарождение русского модернизма и различных футуристических течений, требующих использования "формального" метода, и Сакулин отмечает это противоречие, старается обосновать постулат "не литература для социологии, а социология для литературы". Выходец из зажиточных крестьян-старообрядцев, Сакулин исследует проблему интеллигенции, уделяя особое внимание "народным интеллигентам".

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Вера Новицкая. Басурманка .
– М.: ЭНАС КНИГА, 2012.
– 224 с.
– 3000 экз.

Россия начала XIX века, именье Благодатное, семья помещиков Трояновых. В ней воспитывается сирота, дочь гувернантки-француженки. Трояновы любят девочку, как родную, но когда разразится 1812 год, Жене-Женевьеве придётся испытать душевные муки, ведь найдутся те, кто в шутку или всерьёз назовёт её басурманкой, и она захочет доказать, что она настоящая русская[?] Книга Новицкой сентиментальна и мелодраматична. Чего стоит одно название помещичьего имения: разве может в Благодатном быть что-то, кроме семейной идиллии? Трояновы - добрейшие баре, с глубоким православным чувством, любят своих крестьян, и те отвечают им верностью и привязанностью. Дети Трояновых и их друзья - пылкие и добрые молодые люди, воспитанные в духе патриотизма, готовые умереть за Россию. С другой стороны, разве в России XIX века таких не бывало? Новицкая, конечно, идеализирует (упоминая вскользь, что не все дворянские семьи были таковы), но "Басурманка" - своя патриотическая мелодрама, в то время как мы в Россию зачем-то ввозим импортные.

Книги предоставлены магазинами "Фаланстер" и "Библио-Глобус"

Татьяна ШАБАЕВА

Сквозь туман заблуждений

ОБЪЕКТИВ

Игорь Гамаюнов. Жасминовый дым : Роман в рассказах о превращениях любви.
– М.: Издательство "В.А. Стрелецкий", 2012.
– 336 с.: ил.
– 1000 экз.

Объясняя выбор жанра своей книги, Игорь Гамаюнов пишет: "Каждый ведь живёт первый (и - единственный) раз, всё ему внове, ото всего увиденного голова идёт кругом, как тут удержаться, чтобы не рассказать о пережитом[?] И - не изумиться тому, какими разными тропками, сквозь туман собственных заблуждений и чужих, навязанных нам иллюзий приходим мы к общим истинам, одна из которых - жизнь есть постижение любви".

Изумление жизнью и человеком, вера в конечное торжество гармонии и справедливости, зародившиеся в детстве и пронесённые через десятилетия, - нерв и пафос книги. А ведь действительность открывалась И. Гамаюнову, как и большинству его ровесников, "детей войны", отнюдь не только светлыми сторонами. Оба его "деда, сгинувших в 30-х годах, были священнослужителями"; тогда же жертвами голода и "чисток" стало немало родственников[?] Да и занятие журналистикой, особенно работа в "Литературной газете", где автор писал судебные очерки, гремевшие на всю страну, вряд ли способствовало сохранению иллюзий относительно человеческой природы и процессов, происходящих в обществе.

[?]Наблюдая за сменой политического курса и перестановками в высшем руководстве страны, герой рассказа "Поддельное письмо" журналист Андрей Дубровин решил воспринимать события, не зависящие от его личной воли, как погодную аномалию[?] "Да, я убеждённый фаталист, потому что ничего изменить не могу, - признаётся он.
– Кроме, конечно, своей личной жизни. В ней я свободен ровно настолько, насколько закабалён в остальном". Природу дубровинской "лёгкости бытия", постоянную смену жён и подруг пытается понять его коллега и приятель Потапов - альтер эго автора. Он видит, как, отстаивая личную свободу, Андрей не останавливается перед ложью и жестокостью. Например, однажды отправляет себе письмо "будто бы от одной из бывших жён", которая пишет об опасной болезни их сына и просит срочно приехать. Дубровин показывает письмо той, с кем решил расстаться[?] А спустя два десятка лет его настигнет расплата - осознание своего жизненного краха.

О неизбежной расплате за ложь и предательство и другой рассказ - "Твой сын и - брат[?]" Там мальчик "однажды догадался: старшая его сестра на самом деле не сестра ему, а мать, родившая его в пятнадцать лет. А мнимая мать ему бабушка, решившая таким образом скрыть грех дочери[?] Ребёнок рос во лжи и вражде, копил обиды, изводил свою настоящую мать[?] Она же[?] отвечала сыну вспышками ненависти[?]".

Предательство и обман матери превратили героя рассказа "Лунный пёс" в человека, мстящего за своё мучительное детство. Повзрослев, Олег становится оперативником одной из спецслужб. И, "обуреваемый общей подозрительностью ко всем, кто занимает начальственные кабинеты, увлёк немолодую одинокую женщину перспективой близких отношений и, будучи ошибочно убеждён, что она взяточница, подбросил ей пачку меченых денег"[?]

Моральные травмы, полученные в детстве, - убедительные причины будущих жизненных драм и трагедий. Особенно в журналистском расследовании, основанном на опыте конкретных людей и решающем вполне определённые задачи. Но жизнь нередко подбрасывает сюжеты, где журналистика бессильна, где причинно-следственные связи не ясны, и поэтому рациональное истолкование событий проблематично.

[?]Поэтесса Элина по дороге в загородный Дом творчества встречает студента Костика - робкого, неприкаянного и голодного. Приглашает поехать вместе с ней. Там Элина читает стихи, язвительно комментирует нравы местных обитателей - в перерывах между постельными сценами и прогулками на пленэре. Однажды она посылает юношу за коньяком в ближайший магазин. Тот долго не возвращается. Элина отправляется на поиски и узнаёт, что Костика насмерть сбила машина[?] По газетным меркам здесь материала на пять строк в хронике происшествий. А для писателя это "сюжет для небольшого рассказа". Игорь Гамаюнов и пишет рассказ "Поэтесса и студент". О хрупкости человеческого существования, о том, что однажды "слово "завтра" может означать только одно - уход и небытие".