Чтение онлайн

Как таковой сюжет в книге отсутствует. Каждая глава начинается стандартно: "Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему[?]" Темы, занимающие воображение писателя Гдова, поистине монументальны. То его захватывает идея "преемственности поколений в период резкой смены идеологических установок в стране" (уф!), то гипотеза, что "у каждого времени - своя мерзость", или "любая власть - это грех перед Богом". Но монументальный замысел каждый раз остаётся невоплощённым. Мысль писателя Гдова скачет слишком быстро, чтобы надолго задерживаться на каком-то конкретном предмете. Подумав о заключённом Ходорковском, через пару абзацев уже думает о шпионе Пеньковском. То он погружается в воспоминания о юности, "обратив свой взор рассеянный на зубчатый кусок северной никель-кадмиевой руды" - не существующей в природе, по мнению геолога из комментариев. То высчитывает, каких генсеков и президентов повидал на веку, то вдруг вспоминает почивших в бозе советских литераторов (с краткими комментариями набирается на пять страниц)[?] Иногда творческий порыв уводит в сторону незначительная бытовая деталь. Вот на кухню, где пытается работать писатель Гдов, явилась кошка "с меркантильными целями получения пищи и питья". Её явление включает в голове писателя Гдова сложный и прихотливый ассоциативный ряд:

"А что, если бы кошка была бы, к примеру, раз в двадцать больше, чем она есть на самом деле? Тогда бы она стала размером с разъевшуюся свинью и вполне могла наброситься на меня, чтобы загрызть, перекусив мне сонную артерию[?]" Итог подобных умственных упражнений из главы в главу оказывается один и тот же: "Он так разволновался, что и в этот день уже не мог работать больше".

Стиль работы писателя Гдова чем-то неуловимо напоминает повествовательную манеру Шахразады. Там каждая глава начинается с заявления "Дошло до меня, о счастливый царь[?]", а заканчивается: "[?]и она прекратила дозволенные речи".

Правда, продуктивность писателя Гдова не выдерживает никакого сравнения с Шахразадой.

Писатель Гдов сидит за столом и пытается работать на протяжении сорока четырёх глав, которые можно читать в произвольном порядке - сначала третью, потом двадцать третью, а уж потом, на закуску, седьмую - или выборочно. В конце сорок четвёртой главы писателя Гдова хлопнул инфаркт, но не насмерть, то есть открылась возможность перерождения. Но потенциальное перерождение осталось за рамками книги.

Поскольку от писателя Гдова толку не добиться, каждую главу автор завершает пятью вопросами, на которые предлагает ответить подписчикам своего блога. В частности: "Правомерна ли мысль Гдова о том, что при Советах все везде стучали друг на друга?" Или - в духе Понтия Пилата: "Что есть истина? Существует ли она?" Или - свободный от библейских аллюзий, но не менее "вечный" вопрос: "Осталась ли у кого-нибудь в нашей стране какая-нибудь надежда, что всё у нас устаканится?"

Ответы комментаторов, вынесенные в отдельную часть, - искромётные водопады иронии, позёрства, остроумия, глубокомысленных, но непонятно к чему относящихся заявлений[?] которые в общем и целом производят впечатление бессмысленной болтовни обо всём и ни о чём.

Если автор не позаботился снабдить книгу содержанием, это должны сделать рецензенты. Наверное, нетрудно будет усмотреть в описаниях метаний писателя Гдова добрую самоиронию (о, как любят некоторые прятаться за эту спасительную "самоиронию"! Давайте посмеёмся над собой раньше, чем нас поднимут на смех окружающие! Это проще, чем заставить себя уважать!). Консерватор вынесет суровый приговор пустопорожней интеллигентской говорильне - "надо работать, страну с колен поднимать, а эти всё ля-ля, ля-ля!" Для его либерально мыслящего оппонента вся книга - горький вздох о том, что в авторитарном государстве любая общественная дискуссия - не более чем вода, уходящая в песок. Выходец из естественно-научной среды поставит герою и автору диагноз - "синдром дефицита внимания и гиперактивности".

И последнее, наверное, будет недалеко от истины - во всяком случае, в отношении писателя Гдова.

Евгений Попов. @РБАЙТ. Широкое полотно .
– Москва: Астрель, 2012.
– 568 с.
– 4000 экз.

Прощай, четвёртый!

СЕМЬ НОТ

В Екатеринбурге завершился IV Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко

Юрий ДАНИЛИН

Две недели счастья: только музыка! И в лучших концертных залах города, и в речах, и в разговорах на улице - всюду. В городе жара, но к десяти утра каждого дня (это время начала прослушиваний) энтузиасты разных возрастов уже на местах. И так до конца конкурса. Мне показалась очень важной возможность общаться всем со всеми. Самая доброжелательная, сердечная, а главное - творческая. К сожалению, молодые музыканты часто лишены этого, замыкаются в пространствах своего учебного заведения. А тут - такое раздолье. Знаменитые музыканты и педагоги Тамаш Вашари, Эльжбета Стефаньска-Лукач, Иржи Глинка, Кира Шашкина "проводили" внезапные мастер-классы в перерывах конкурса, на улице, пока добирались до гостиницы, в классах консерватории и училища, везде, где пробивался подлинный интерес к музыке. Чтобы кому-то не ответили, не заметили - такого не было. И не могло быть - конкурсу повезло с жюри. Крупные музыканты, вошедшие в его состав, отличались простотой, исключительным интересом к молодым музыкантам, желанием быть им полезными не только выставляемыми баллами, но и самым обычным участием, "подсказками", размышлениями[?]

Два события ещё до начала конкурса вызвали к нему интерес: вышла книга "Умри или будь!", в которой собраны воспоминания о Вере Лотар-Шевченко людей, хорошо её знавших, и сенсационная находка в недрах архива Уральской государственной консерватории им. Мусоргского - концерта пианистки в 1956 году в зале, где и предстояли прослушивания молодых музыкантов. Консерваторские умельцы изготовили диск. И теперь мы имеем возможность слушать Шопена в исполнении Лотар-Шевченко, по-моему, очень близкого представлениям Альфреда Корто, так как это одно из первых её появлений на публике после лагеря.

Интересным был Юношеский конкурс, в котором сразу заявил о себе его победитель и теперь лауреат конкурса Тимофей Казанцев из Новосибирска. Он студент второго курса музыкального колледжа Новосибирской государственной консерватории им. М.И. Глинки. Занимается у самого знаменитого педагога на всём пространстве от Москвы до Тихого океана, ученицы Александра Гольденвейзера, заслуженного деятеля искусств РФ профессора Мери Лебензон. Все её ученики отличаются ясностью мысли, замечательными техническими навыками. Когда я их слушаю, впечатление, что каждый звук, хотя это и невозможно, у них не просто обдуман, он передаётся слушателям в совершенном варианте. Выстроить всё произведение на совершенстве звучания - видимо, непростая задача. Но Мери Симховне как-то удаётся не только объяснить тайны извлечения звука своим подопечным, но и обучить их этому мастерству, не покушаясь, а наоборот - всячески приветствуя индивидуальность исполнителя. Получаются в итоге сплошь принцы и принцессы.

Лауреатами Юношеского конкурса стали Руслан Тихонов, Елизавета Караулова, Полина Кузнецова и Алексей Чуфаровский - все воспитанники ЦМШ при Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского (педагоги - заслуженный деятель искусств Татарстана К.А. Шашкина и М.А. Марченко).

В Основном конкурсе тоже собрались сплошь серьёзные и толковые люди. И первые два тура как-то не намекали на лидера. Как обычно, кому-то что-то удавалось в большей мере, кому-то в меньшей. Музыканты и сами прекрасно понимали, где "недотянули", а где "переборщили". Очень хорошо играл Дмитрий Карпов - солист Новосибирской государственной филармонии и, конечно же, воспитанник профессора М.С. Лебензон. Ему не было равных до окончания второго тура. Мне особенно понравился Виктор Стэнер, студент Норвежской государственной академии музыки, - редкая музыкальность и очень бережное отношение к текстам. Блестяще сыграла Рахманинова (Прелюдию № 5g-dur, op. 32 и Сонату № 1 ре минор, ор. 28) Анна Грот - студентка Московской государственной консерватории (педагог - профессор Е.Р. Рихтер), весьма эмоциональным и захватывающим было выступление киевского студента Романа Басюка, очень неплохо представляли "родные стены" студенты и аспиранты Уральской государственной консерватории им. Мусоргского.

И всё-таки в последний день прослушиваний третьего тура жюри загрустило - первая премия оставалась без кандидатов. Тот же Карпов "потерялся" в до-мажорном Концерте Моцарта, Виктор Стэнер в ре-минорном № 20 Концерте Моцарта перешёл на "шёпот", чем удивил и жюри, и слушателей. В общем, сюрпризов хватало. Но вечером последнего дня сначала удивил студент четвёртого курса Национальной музыкальной академии Украины им. П.И. Чайковского Роман Басюк, ярко представивший Концерт № 5 ми-бемоль мажор, ор. 73 Бетховена и третий концерт Прокофьева, а потом и покоривший зал студент Норвеж[?]ской государственной академии музыки Дэвид Бингвэй Хуанг, выступивший с Концертом № 20 ре минор Моцарта и вторым Концертом Листа. Дэвид обучается у, пожалуй, самого знаменитого скандинавского педагога Иржи Глинки. Все знают его мировой известности воспитанника, регулярно навещающего Москву Лейфа Ове Андснеса. Сам Иржи в 1966 году был финалистом Международного конкурса им. П.И. Чайковского. Дэвид Хуанг достойно представил школу и не подвёл учителя, Иржи был доволен выступлением. Таким образом, вопрос о первой премии потерял актуальность - её обладателем и стал Дэвид Хуанг. Второй премии конкурса удостоена Мария Харсель - аспирантка Санкт-Петербургской консерватории им. Римского-Корсакова, третья премия у Дмитрия Карпова - солиста Новосибирской государственной филармонии. Многие участ[?]ники отмечены дипломами конкурса.