Чтение онлайн

Я бы не стал об этом говорить, но ведь Андрей не один так думает. Среди тех, кто организовал и поддерживает раскол, много тех, кто прошёл великую школу Грушинских фестивалей и получал из рук В. Берковского, С. Никитина, Б. Вахнюка, Е. Клячкина, В. Егорова, А. Городницкого заветные дипломы. При этом то, кем они сегодня являются, - это заслуга Грушинского фестиваля. Наверное, в этой ситуации бы по-мужски и честнее, вместо того чтобы бросать в многолетних организаторов грязь, - просто сдать свои дипломы в оргкомитет Грушинского фестиваля и свою юность в придачу. Служба уборки мусора на Грушинском работает исправно.

Чтобы Грушинский фестиваль жил и развивался, жизненно необходимо (учитывая уникальность культурного явления, международный масштаб фестиваля) выделить в бюджете Самарской области отдельной строкой финансирование подготовки и проведения фестиваля, а также устранить нелепую ситуацию, когда два фестиваля проводятся в одно и то же время. Грушинский фестиваль проходит в это время уже много лет.

"ЛГ" к юбилейному, XXXX, Грушинскому фестивалю инициирует выдвижение группы организаторов этого уникального явления на соискание премии Правительства РФ, о чём на итоговой пресс-конференции было сказано её главным редактором.

Очень порадовала взвешенная и высокопрофессиональная позиция министра культуры Самарской области О. Рыбаковой, которая опирается не на эмоции, а на факты и закон.

Будем надеяться на лучшее.

Владимир ШЕМШУЧЕНКО, член жюри Грушинского фестиваля

«Францоманы» и «евророссияне»

ГОД ИСТОРИИ

О современных уроках Отечественной войны 1812 года

Владимир ШУЛЬГИН, доктор исторических наук, КАЛИНИНГРАД

Наше отечество продолжает жить в тех условиях, которые действовали и 200 лет назад. В то время российский политический класс во главе с самыми его первыми лицами был всей душою открыт Западу. "Первостепенное" дворянство при помощи армии гувернёров выучивало французский язык раньше родного. За ним тянулись и "второстепенные" помещики, стремившиеся устроить своих чад в какой-нибудь пансион, главной задачей которого было научить воспитанников французскому языку.

Граф В.А. Соллогуб, писатель пушкинского круга, отмечал с горечью, что для типичного представителя элиты "русская история, русская жизнь, русский закон остались[?] каким-то варварским баснословием", а их дети вырастали "французиками". Он делал вывод: "И теперь, когда в высшем нашем кругу среди стольких русских имён встречаешь так мало русских сердец и в особенности так мало русских умов, невольно подумаешь о полученном воспитании[?]" Это было сказано через тридцать с лишним лет после победы над наполеоновской Европой! К сожалению, мы имеем полное право повторить эти слова и сегодня. Уроки 1812 года оказались забытыми.

Итак, верхи России любили Запад подчас больше родного отечества. Доходило до того, что сами иностранцы иногда указывали нашим царям о недопустимости забвения ими народного достоинства. Так, в 1803 году швейцарец Лагарп, знаменитый воспитатель Александра I в бытность его наследником престола, написал письмо-совет теперь уже царю. Говорилось о необходимости оздоровления русской правящей элиты. Лагарп выступил критиком Петра I, у которого, как он писал, не оказалось тех "широких взглядов" и "великой души", которые отличали деяния "деспота" Ивана Грозного. Великий Пётр двинул Россию на целые века вперёд, но совершил и существенную ошибку чрезмерной ориентации на заграничных слуг. Лагарп писал: "При этом государе нация Ваша действительно была порабощена[?] Нетерпеливо желая переделать Россию на иностранный лад, Пётр I пользовался слишком много иностранцами[?]" Учитель Александра отмечал, что поступать так с "нацией с резко очерченным характером" недопустимо, а все перемены, действительно необходимые, нужно производить "только при помощи орудий, извлечённых из неё самой".

То же самое, только гораздо сильнее, сказал императору Александру в преддверии войны 1812 года гениальный русский писатель и историк Николай Михайлович Карамзин в секретной "Записке о Древней и Новой России в её политическом и гражданском отношениях". Он призвал любить Россию в её естественном самобытном сложении, привлекать к государственной службе духовно русских людей и не копировать рабски французские и иные западные учреждения, поскольку "не формы, а люди важны". Мы же до сих пор полагаем в духе "предвоенного" Александра I, что стоит только переименовать милицию в полицию - и дела по охране порядка сами собой пойдут на лад.

Карамзину повезло больше, чем Лагарпу. Один его важный совет был услышан. Ещё до нападения Наполеона на Россию от управления империей был устранён известный западник-франкоман Михаил Сперанский, один из умнейших людей своего времени, но не ведавший того, что такое Русь и её идеалы. Он любил законодательство Наполеона, бесчувственно пытаясь применить его к России, стране другого духовного склада, в которой честное слово, сказанное по совести, всегда значило больше юридически оформленного договора, составленного по всем нормам римского права.

При этом Запад и сам Наполеон оценили российский элитарный космополитизм совсем не так, как того ожидали наши государственные верхи. В послепетровской России многие правящие деятели, сторонники всего западного, слепо полагали, что раз они любят Запад и недолюбливают Россию, то Европа ответит им любезностью и примет, хотя бы их лично, в свои горячие объятия. Однако этого не случалось, к вящему удивлению наших "францоманов". Наполеон и его испано-немецко-польские союзники бросились завоёвывать и грабить нашу родину в 1812 году.

К сожалению, этот французский урок нами до конца до сих пор не выучен. И сегодня какой-нибудь наш "экономист" будет убеждённо говорить, что обязанность России - слепо следовать в хвосте Запада и ей уже не нужно никакого собственного народного хозяйства традиционного типа (фабрик, заводов, крестьянских хозяйств и крестьянских же кооперативов), поскольку "мир вступил в пост[?]индустриальную финансовую эпоху". Этот наукообразный идиотизм имеет давние корни. И сегодня в нашем отечестве процветают полугосударственные структуры, чьи представители могут ничтоже сумняшеся заявить, что главным препятствием модернизации является русский народ с его "архаическим" характером[?]

Подобного рода напевы на чужой мотив всегда учитывались Западом. Когда Наполеон видел, что во главе нашего политического класса рядом с царём стоит Сперанский, учёный любитель всего французского, его желание напасть на духовно расколотую Россию только возрастало. Эту зависимость внутренней нашей русофобии и западной агрессивности против России нам и надо понять.

Наполеон был гениальным политиком и полководцем. Он увидел в России духовный разрыв между патриотическим большинством русского народа и многими представителями офранцуженной российской верхушки, для которой "вне Парижа счастья нет". Русское общество было разорвано на традиционалистскую и западническую части. Сама правившая династия оказалась в плену "французских сочувствий". Всегда было известно, что внутренне расколотое общество является лёгкой добычей, потому что с ним можно поступать по грабительскому правилу "разделяй и властвуй". Конечно, умный и решительный Наполеон не мог не попробовать воспользоваться этой духовной болезнью официальной России.