Чтение онлайн

Он был и первым, кто проник в суть и будущее её красоты: ведь она была совсем юной: только-только исполнилось шестнадцать лет: "Когда я увидел её в первый раз, красоту её едва начинали замечать в свете. Я полюбил её, голова у меня закружилась[?]" Он был ослеплён.

"Александр Сергеевич, - рассказывает, конечно, со слов Натальи Николаевны её дочь от второго брака Арапова, - не мог оторвать от неё глаз, испытав на себе натиск чувства, окрещённого французами coup de fourde".

Но и она была ослеплена. Может быть, и более его. Ещё бы: только-только выехавшая в свет шестнадцатилетняя девочка, и - Пушкин!

Что же выделило Наталью Николаевну в ряду всех, без исключения, любовей, влюблённостей и увлечений поэта? Какова была идея этой женщины, этого удивительного, по выражению хорошо знавшей её с детства М. Еропкиной, самородка.

Ум? Образованность? Красота?

Итак - ум?

Конечно, вряд ли следует говорить о выдающемся рационалистическом уме в узком смысле. И Пушкин после женитьбы часто ищет общения с женщинами действительно острого, вышколенного, гибкого интеллекта: Д. Фикельмон, А. Смирнова-Россет и др.

Не забудем, впрочем, сколь скептичен был Пушкин в отношении к "академикам в чепце".

Отзывы современников и современниц очень разные: от признания неподдельного ума до упрёков в недалёкости, простоватости и простодушии. Последовавшие характеристики несовременниц - особенно великих, таких как Анна Ахматова, Марина Цветаева, - ещё чище: "пустое место". Это в лучшем случае. Как же! Если верить одному из рассказов, однажды ночью жена не стала слушать внезапно пришедшие в голову мужа стихи, а попросилась спать. Конечно, уж они-то - и Анна Андреевна, и Марина Ивановна - не то что Наталья Николаевна, - с ним бы о поэзии поговорили. И говорили, и прекрасно, правда, уже не с ним, но о нём. Здесь, видимо, можно предположить и особого типа ревность.

Успокаивались несовременницы опять-таки на объяснении: дура. Но - красавица. Либо: красавица, но - дура.

"[?]А у ней пречуткое сердце", - пишет Пушкин Нащокину.

Явно в уверенности именно такого ума, сердца, такта, понимания и проницания её "пречуткости" умница и сердцевед Пушкин написал жене самое большое количество своих русских писем.

Вообще любопытно отметить, что почти все его письма невесте написаны по-французски. Почти все жене - по-русски. Верный знак полной естественности и простоты установившихся отношений. "Жена свой брат", - скажет он в одном из писем. Да и пишутся письма жене, в отличие от обычной практики пушкинских писем, без черновиков: сразу - как излилось и про всё, про что думалось: быт, дети, литература, политика - сразу.

Теперь - образованность?

Да, Пушкин явно будет находить своеобразные интеллектуальные отдушины в беседах с женщинами, отмеченными особой литературной осведомлённостью, эстетической заинтересованностью (та же А. Смирнова-Россет, несколько раньше - З. Волконская), а уже что касается нашего поэта, то и восторженным поклонением: в парке римской виллы Волконской был установлен ему памятник.

Но и Наталья Николаевна была образованна, в меру, вполне пристойную по заведённым и диктуемым временем, положением и средой стандартам. Даже более того. И даже литературно - более того. Хотя и без притязаний на собственное литературное творчество, подобно той же Анетте Олениной, но с большим, как и во всей гончаровской семье, так сказать, читательским пониманием того, что такое Пушкин-писатель.

Справедливость требует сказать, что мать Натальи Николаевны - Наталья Ивановна - тратила на обучение детей большие по своим возможностям деньги. Были и гувернёры и гувернантки. Были и очень тогда дорогие учителя. Не говоря уже о французском, юная невеста неплохо знала немецкий и английский: видимо, лучше жениха, и через много лет сама удивлялась, как хорошо при необходимости вспомнила свой забытый английский.

Наконец - красота?

Да, вероятно, красива, судя по многим отзывам многих современников. В то же время даже красивой казалась не всем: не говоря уже о, видимо, довольно пустоватом молодом В. Туманском, такому, например, вроде бы знатоку красоты, как Карл Брюллов: на её портрет не смог уговорить художника сам Пушкин.

Отметим здесь, однако, существенное для уяснения одно обстоятельство: почти все и чаще всего говорят больше, чем о красоте, - о произведённом ею впечатлении. Но, может быть, куда проще свалить всё на неподвластность и необъяснимость чувства любви к Красавице - и дело с концом.

Между тем любовь поэта как раз здесь обретает глубочайший исторический, общественный и нравственный смысл. А простое, точное и исчерпывающее объяснение дал он сам. Дал навсегда и для всех.

Ведь именно Пушкин увидел в Гончаровой главное: помимо ума, вне образованности, даже сверх красоты - нечто органичное и натуральное, врождённое, как гений: уж в чём в чём, а в гениальности он толк знал.

Что же?

Женственность. Идеальную, светлую, чистую женственность. Которая, естественно, должна найти и находит продолжение и самое точное выражение в материнстве и сливается с ним.

Мировая, во всяком случае европейская, культура нашла и воплотила этот образ - Мадонны. Русская традиция его почти не знала. Богоматерь в русской - даже не в живописи, а в иконописи - явление иного рода. Пушкину образ Мадонны как некий идеал женственности был почти всегда близок. И он, может быть, единственный, кто внёс этот образ в русскую культуру, да ещё в столь присущей этой культуре литературной форме.

А в жизни он сразу прозрел это начало в шестнадцатилетней девочке. Прозрел и будущую прекрасную мать своих детей, что она подтвердит при жизни поэта и, может быть, ещё больше после его гибели. Так что и здесь он не ошибся.

Наталья Николаевна действительно стала одной из самых замечательных русских женщин-матерей. Вся её последующая жизнь посвящена детям. "Это моё призвание, - писала она позднее, - и чем больше я окружена детьми, тем более довольна". А детьми она была окружена плотно. Четверо пушкинских детей, ею растившихся и обучавшихся в условиях довольно, а иногда и очень, жёстких материальных стеснений. Любой вариант нового замужества определялся отношением к детям Пушкина. Только безукоризненность такого отношения и решила через семь лет вопрос о втором браке - с Петром Петровичем Ланским, от которого было ещё трое детей. Кроме того, опека над пушкинским племянником Львом Павлищевым, учившемся в Училище правоведения. "Забыла тебе сказать, - сообщает она мужу, - что Лев Павлищев приехал вчера из своей школы провести с нами два дня". Опека над сыном Павла Воиновича Нащокина: "На днях приходила ко мне мадам Нащокина, у которой сын тоже учится в Училище правоведения, и умоляла меня посылать иногда в праздники за её сыном <[?]> Я рассчитываю взять его в воскресенье". Нащокины живут в Москве - как не взять. Да и назван сын любимого пушкинского друга, конечно, Александром, а дочь - Натальей.

"Положительно моё призванье, - пишет Наталья Николаевна, - быть директоршей детского приюта. Бог посылает мне детей со всех сторон".

Ещё до замужества - и соответственно до материнства - Пушкин обратил к невесте стихи "Мадонна":

[?]Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец.

Поэзия открыла возможность создать очень ёмкий образ, может быть, больший и, во всяком случае, иной, чем Мадонна "с холста". Так, одной стороной (и одним словом - "пречистая") пушкинская Мадонна обращает нас к русской богородичной традиции. Другой - к его, Пушкина, суженой, которая в стихах буквально, конечно, не Мадонна. Чувство меры и ощущение иерархии у нашего поэта, как всегда, безукоризненные: это - его Мадонна ("моя Мадонна").

Поэт находил, что выставленная в антикварной лавке на Невском проспекте старинная копия "Мадонны" Рафаэля имеет поразительное сходство с его невестой. "Прекрасные дамы, - пишет он ей в июле 1830 года, - просят меня показать Ваш портрет и не могут простить мне, что его у меня нет. Я утешаюсь тем, что часами простаиваю перед белокурой мадонной, похожей на Вас как две капли воды". Но этой "одной картиной" украсить "свою обитель" было не по карману: "Я бы купил её, если бы она не стоила 40 000 рублей".