Чтение онлайн

Это та самая редчайшая критика, где нет примитивной установки - хвалить или ругать и высказывать свои субъективные переживания, навеянные тем или иным произведением, выпячивая тем самым только своё "я". Так пишется сегодня большинство рецензий, отчего складывается представление не столько о произведении, сколько о том, кто о нём написал, - только зачем это читателю? В книге - серьёзный добросовестный стереоскопичный анализ текстов, за который авторы, несомненно, отблагодарили бы Владимира Агеносова, будь они живы. Среди них Н. Гоголь, М. Шолохов, М. Горький, М. Булгаков, Н.Г. Чернышевский, Л. Леонов, Б. Пастернак, Ч. Айтматов, Д.С. Мережковский, Иван Шмелёв, Георгий Иванов, Арсений Несмелов (Митропольский), Иван Елагин (Матвеев), Николай Моршен (Марченко), Леонид Ржевский (Суражевский), Эм. Казакевич, Марк Алданов и многие другие.

Кроме того, Владимир Агеносов - создатель ряда школьных и вузовских учебников. Созданный в 2011 году учебник выдержал 16 изданий общим тиражом более двух миллионов экземпляров. Принципы, на которых он основан, - в разделе "Учить литературе".

Очень тёплым и живым получился раздел "Немного воспоминаний". Здесь и восхищение учителями, и гордость за талантливых учеников, и очень личное: например, о красавице жене, профессоре Пекинского университета иностранных языков Инне Ли, на которой Владимир Агеносов женился в шестьдесят два года[?]

Фотографии существенно обогащают книгу, усиливая личностный характер и как бы приглашая читателя не только разделить с автором интеллектуальное пиршество, но и пройти в его личные покои: здесь и фото известных современных писателей, и родных и близких автора.

Анастасия ЕРМАКОВА

Подмышки и мизинцы

ЛИТПРОЗЕКТОР

Парадокс: самыми непрочитанными обычно остаются самые нашумевшие книги. Нашумевшие сразу после выхода, распиаренные и разрецензированные. По-своему это несчастливая судьба. У книги нет никакой возможности отстояться (или отлежаться), набрать градус и букет. У молодого вина, конечно, есть достоинства, но шибает оно в ноги, а не в голову, и в этом его коварство и обманчивость. Другой вопрос, что современные романисты на вечность и не уповают. Им бы портфолио собрать и в шорт-лист попасть.

Роман М. Кучерской "Бог дождя" наделал много шуму. Влюбилась интеллигентная барышня накануне перестройки в монаха. А монах "повёлся", да ещё и - вот ведь незадача - запил с горя. Прошло пять лет, и стало понятно, что шум был сродни шекспировской комедии - из ничего. Книга о "чистом и юном для церкви времени, когда створки распахнулись и повеяло свежестью", по выражению автора, который нынче всё понимает о своём детище лучше любого критика, запахла этаким православным декадансом. Но путь от Возрождения до упадка неблизок. А Кучерская его прорысила за год-другой. В одной из аннотаций было лукавое вопрошание: "Каково это - быть восемнадцатилетней девушкой в жухлые и безынтересные позднесоветские времена?" Отвечаем: быть восемнадцатилетней девушкой в любые времена прекрасно и удивительно! Вас ждут интересные авантюры, спасающие от "жухлости", замирания сердца и стабильное ожидание счастья, которое, скорее всего, не оправдается. Вот и весь сказ!

Неофитская вера оказалась непрочной, как домик Ниф-Нифа: дунул единожды волк соблазна, и домик повалился. Стыдно сказать, но об этом упреждали ещё Отцы Церкви, а замечательный священник прошлого века о. Александр Ельчанинов прямо писал: "Только первые шаги приближения к Богу легки; окрылённость и восторг явного приближения к Богу сменяются постепенно охлаждением, сомнением, и для поддержания своей веры нужны усилия, борьба, отстаивание её". Всё это - по пунктам - в "Боге дождя" описано, но лишь до отстаивания. А дальше - тишина. Читатель ждёт уж рифму, то бишь продолжения.

Продолжение последовало в виде романа "Тётя Мотя". Избегая непроизводительного труда, выписываем, сохраняя стиль оригинала, из рецензии Н. Кочетковой: "Марина, или тётя Мотя, как её в детстве звал отец, - 30-летняя женщина, дочь университетского профессора, учитель русского и литературы (то есть носитель культурной традиции), работает корректором в газете (вот вам современность). У неё есть муж - сисадмин, с которым у неё в последнее время не ладятся отношения, и пятилетний сын Артём. Она замужем восемь лет, но всё портит тот факт, что они с мужем, что называется, носители разного типа сознания: он родом из простой семьи, где женщина готовит-стирает-убирает. В семье Марины к быту привыкли относиться спокойно. В какой-то момент у Марины начинается роман с коллегой по работе по фамилии Ланин, известным колумнистом и телеведущим-путешественником. Он старше её лет на двадцать, они понимают друг друга с полувздоха, и всё было бы совсем прекрасно, но у него есть больная раком жена, от которой он не спешит уйти".

Незамысловато, не правда ли? И, главное, если пропустить обильные местоимения, всё так и есть: простонародный муж Коля ни в каком смысле не удовлетворяет тётю Мотю, а "Илья Моисеевич Муромец", как остроумная, хотя и отчасти фригидная, тётя именует своего любовника, - ублаготворяет во всех смыслах сразу: "Люблю тебя. И ничего больше нет другого - люблю ресницами, закинутым подбородком, подмышками, грудью, юбкой, мизинцами ног". Прочь Колю! Даёшь Илью Моисеевича! Ан не тут-то было: Муромец ухитряется отвертеться и убыть в очередной экзотический вояж. А вдобавок ещё с Мотей приключается незапланированный "залёт" от сисадмина с сопутствующим токсикозом. Куда деваться? Приходится пересмотреть позиции и остаться с носителем "иного типа сознания".

М. Кучерская "не спешит уйти" от накатанной со времён Арцыбашева схемы, только в отличие от Ю. Шиловой по-постмодернистски мощно рефлексирует: "Адюльтер - пошлое развлечение для обитателей женских романов". Чтобы, значит, опередить ретивых критиков. И, не в пример героине, автору этот отвод глаз - или ресниц - удаётся! На самом же деле Кучерская пишет в ином жанре - по-своему новом в свете постоянных сегодняшних наездов на интеллигенцию. Жанр этот можно определить как "роман безответственности". Внутри текста имеется ещё и вставной роман воспитания - о провинциальном учителе-краеведе и его разысканиях, но погоды он не делает: идеальная семья Адашевых, чьё жизнеописание тёте Моте поручено приспособить под газетную рубрику, оказывает на неё влияние разве что как на редактора. Писательнице до чрезвычайности хочется, чтобы её интеллигентных "носителей" любили "подмышками и мизинцами ног". Но любить вымышленных, притом безответственных, всюду ищущих только самовыражения, декадансных не ко времени персонажей - это совсем не то, что возлюбить ближнего, какой он ни на есть. Вот и ловишь себя то и дело на мысли: правильно наезжают!

Георгий СЕМИКИН

Майя Кучерская.

Тётя Мотя. – М.: Изд-во "Астрель", 2012.
– 507 с.
– 3000 экз.

Путь на Олимп – через Сочи

ТЕАТРАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ

Сочи - всероссийская здравница[?] Сочи - мировой спортивный центр[?] Сочи - родина "Кинотавра"[?] Сочи, наконец, резиденция президента страны[?] Но никто никогда не называл знаменитый курорт театральной Меккой. Да и откуда?! Своей постоянной актёрской труппы здесь никогда не было. Зимний театр, величественный памятник советской архитектуры, стоящий в центре города у самого моря, - всегда лишь прокатная площадка для заезжих гастролёров. Среди театральной публики за Сочи давно и прочно закрепилась репутация нетеатрального города.

Когда я узнала, что в Сочи приехал из Екатеринбурга известный театральный деятель Владимир Мишарин и стал директором Зимнего театра (ныне Сочинского концертно-филармонического объединения), я почему-то сразу подумала, что город ждут перемены. Человек причудливой храброй судьбы: то он приезжает в Москву, пробует себя заместителем председателя СТД России, потом становится большим начальником в Министерстве культуры. Не понравилось. Возвращается домой, но став избранным председателем местной организации Союза театральных деятелей. В 2010 году получает приглашение в Сочи.

Культура - такая уж сфера человеческой деятельности, которая требует особенных энтузиастов, людей неординарных идей и бесконечной удачи, да ещё способных не только придумывать, но и осуществлять сложные проекты, чего греха таить, в слишком непростом нынешнем социуме.

У Мишарина нашёлся достойный союзник-партнёр в лице Ольги Сенаторовой, талантливого столичного менеджера, когда-то, теперь уж почти двадцать лет назад, открывшей в Москве творческо-координационный центр "ТЕАТР-ИНФОРМ" специально в помощь