Чтение онлайн

И мелькают словно тени

Средь ажурного плетенья

Серые вороны.

* * *

Планета неблагополучий

Летает, кружится, горит.

Над нею ветер, солнце, тучи,

На ней вулканы, как в падучей

Колотятся, окрестный вид

Субтропиками обустроен

И ледяною белизной

То разрыхляется весной,

То холоден и успокоен.

В нём океанов и морей

Лежит зелёное пространство,

И чёрных бурь непостоянство

Тревожит семьи рыбарей.

В нём язвы наших городов

Произрастают без зазренья,

Как ядовитые растенья,

Нагроможденья самомненья,

Плоды неправедных трудов.

Планета неблагополучий[?]

Что может быть её грустней?

Что может быть светлей и лучше

Для нас, которым выпал случай

Существования на ней?

Ольга РАЗУМОВСКАЯ

Дачное вечернее

Вечер спускается, сглаживает

углы,

тень примиряя со светом,

смягчает грань.

Кошки серее, у страха глаза

круглы,

за занавеской угадывается герань.

Над закипевшей черёмухой, у воды,

над соловьиным бельканто,

в ветвях сосны

виснет пластами туман,

словно белый дым,

словно плывущие в детство

цветные сны.

Дачные окна пунктиром,

тепло тропы,

за день нагретой и пыльной

уже слегка.

Через штакетник шиповник,

его шипы

цепкие пальцы, хватающие рукав.

Поздних прохожих шаги,

электрички гул,

в небе темнеющем тонкой

луны латунь[?]

Ковш наклонился и звёздному

молоку

в пору из мая перетекать в июнь.

Август

Царственный август небрежно

роняет в траву

спелые звёзды и яблоки райского

сада.

Две-три недели, оставшихся

до листопада,

я в подмосковной усадьбе своей

проживу.

Клевер и донник, бубенчик

купавки резной,

мягкие новые иглы на ёлочных

лапах,

слёзы смолы на стволах и

малиновый зной -

летнего счастья густой

бальзамический запах.

Небо ещё глубоко, словно омут

речной,

но по ночам осыпается искрами

астр.

Всё ещё чёток кленовых листов

алебастр

хрупкой, божественно тонкой

работы ручной.

Всё ещё гладки зелёных прудов

зеркала

в пышных багетах прибрежной

осоки и ряски,

всё ещё бродят под липами летние

сказки,

и созревающим сливам хватает

тепла.

Но ожидание тлена страшнее, чем

тлен.

Осень коснётся крылом и моей

ойкумены.

Жизнь изменяется, мы ей

прощаем измены

в тайной надежде прощения

наших измен

Антонина ЛАИРОВА

* * *

Через минуту дверь в вагон

закроется,

Перрон далёкий превратится в

точку.

Теории, законы и гипотезы

Сверкают, разлетаясь на кусочки.

Глаза в глаза - лицо запоминаю.

И в нём хочу сама себя прочесть,

Чтобы потом и днями, и ночами

В тумане грёз я знала, что ты

есть.