Чтение онлайн

– Он пошутил, - потрепал меня по плечу Лощёный.
– Николаус вообще шутник. Как он бутылку водки выдул?

– Классно, - согласился я.
– У вас в Риге все такие?

– Я никогда не был в Риге, - отодвинулся от меня Лощёный.
– Вы меня с кем-то путаете.

– Сами только что говорили о Генрихе Латвийском.

– Это они свою образованность хочут показать, - захихикал Фридрих.
– Дрянь человечишко. Но и писатели, конечно, г[?]о.

– Не все, не все, - положил ему руку на плечо Лощёный.
– И кто тебе дал право обзываться? Сейчас в Ригу отправлю.

– Не надо!
– испугался Фридрих, из его глаз покатились крупные слёзы.
– Я больше не буду!

"Перепились", - сказал я себе.

Я скосил глаза и стал смотреть на кончик собственного носа. Это было проверенное средство для отрезвления. На собутыльников оно тоже действовало безотказно.

– А у меня так не получается, - пожаловался Фридрих.
– Мессир, я тоже хочу выглядеть идиотом!..

– Как малые дети, - вздохнул Лощёный.
– Николаус, с высунутым языком ты похож на удавленника. Господам писателям можно, а тебе нельзя. Взрослый ведь человек.

Николаус принял нормальный вид. Фридрих по-прежнему сидел с перекошенной рожей.

– Налей бальзаму, - сказал Лощёный.

– Кончился, - пожал плечами Фридрих.

– Тогда водки.

– И водка кончилась.

– Водка никогда не кончается!
– проснулся Алексей.
– Она не может кончиться по определению. Без водки жизнь лишена смысла. Даже самого малого.

Он опять уронил голову на грудь.

– Хорошо сказал, - усмехнулся Лощёный.
– Если б ещё и писал хорошо[?]

Я хотел сказать, что это действительно дано не каждому, но вместо этого выпрямился на стуле и троекратно перекрестился. Ей-богу, это произошло само по себе.

– До чего в вас сильны предрассудки!
– посмотрел на меня Лощёный.

Вместе со стулом он отодвинулся от стола. Лицо его враз осунулось, по нему пролегли глубокие морщины, и глаза стали одинаково чёрного цвета. Я, впрочем, старался в них не смотреть.

– Как у вас пишут, в воздухе распространился сильный запах серы, и чёрные всадники унеслись вскачь по серебристой дороге к звёздам, - Лощёный тяжело вздохнул.
– Никогда не пишите ерунды, милейший, это вас не оправдает перед потомками, даже если вам заплатят. Всё кончилось, Фридрих?

– Так точно, мессир.

– Тогда мы уходим. Единственное, что здесь было настоящим, это бальзам. Напиток высшего качества. А всё остальное[?]

В буфете вдруг погас свет, стало темно, как в склепе. Впрочем, нижний буфет и был склепом, в котором ещё можно узреть мощи странноватых субъектов, когда-то называвшихся писателями. К всегдашним запахам растворимого кофе и несвежего люля-кебаба примешался запах перегоревшей электропроводки.

Свет вспыхнул через пять минут. Троицы, конечно, в буфете уже не было.

– А где наши новые иностранцы?
– Григорий вернулся от Раи с тремя рюмками водки.

– По аналогии с новыми русскими?
– хмыкнул я.

– Ну да, - уселся на свой стул Григорий.
– Хотя русский язык у них ещё вполне приличный. Хорошие ребята. "Рябчиком" угостили.

– Это был не "Рябчик", - сказал я.

При слове "рябчик" Алексей проснулся.

– Где я?
– посмотрел он сначала на меня, затем на Григория.

– Где надо, - успокоил его Гриша.

– А латыши?

– Ушли.

– Вы помните, кого они назвали единственным настоящим писателем среди нас?
– грозно вопросил Алексей.

– Конечно, - сказал я.

– Тебя через сто лет прочитает один человек, - кивнул Григорий.
– Японец.

– А тебя вообще никто не прочитает.

Алексей неверной рукой взял рюмку водки, недоверчиво понюхал её и провозгласил:

– За литературу!

Мы выпили.

Я внимательно посмотрел на своих друзей. Что ж, верно сказал один из наших великих кормчих: "Других писателей у меня нет". И других товарищей тоже. Такая ли уж разница, кого из нас будут читать через сто лет? Был бы вот этот буфет на Никитской. Было бы с кем выпить рюмку. Была бы в конце концов Екатерина.

А новые иностранцы найдутся.

Алесь КОЖЕДУБ

Примите факс

ИРОНИЧЕСКАЯ ПРОЗА

– Примите факс, - потребовал женский голос на другом конце провода.

– Вы ошиблись, - хотел я ответить, но вместо этого вдруг сказал:

– Не могу.

– Почему не можете?

Я снова приготовился объяснить незнакомке её ошибку, но вместо этого сказал:

– У меня нет факса.

– Как это нет? Вы бросьте мне эти штучки. В общем, если немедленно не примете факс, будете уволены.

– Увольняйте, - спокойно ответил я, так как твёрдо знал, что меня никто не уволит, поскольку уже несколько лет нахожусь на пенсии.