Чтение онлайн

Рассмеялась:

– Это был сложный вопрос. Настолько сложный, что на него совсем несложно ответить.

Водитель не проверял билетов, просто впускал всех подряд, следя, чтобы всем хватило места. И места, как ни удивительно, хватало. Он не произносил строгих банальностей вроде: "Автобус не резиновый" или "Предъявите билеты для проверки". Мест на удивление хватало, а единственным нужным билетом было желание отправиться в путь.

Я не заметил - да этого сразу и не заметишь - как возле меня оказалось автобусное окно.

– Здесь удобно, правда?
– спросила она, укрывая мне ноги пледом.

Сначала ответить было нелегко, слишком интересно было смотреть в окно. Она улыбалась, глядя туда же, куда смотрел я. Или на меня - я как-то и не заметил. Был декабрь. Мороз не мешал теплу. И год готов был начаться, новый и тёплый, как наш автобус.

– Помоги мне, пожалуйста. Ответь на простой вопрос.

Вопрос - не только мой, конечно, но и мой тоже - лился в автобусное окно вечной прохладной газированной струйкой утреннего света.

Наш просторный, тёплый автобус пытался казаться загруженным - пассажирами, обязанностями. Но я начинал понимать, что он одинок, и на станциях, и между ними, когда производил впечатление погружённого в свои мысли. Может быть, ему не давал покоя тот же вопрос, что и мне?

Что и нам.

Должно быть, особенно одиноко ему было без нас, когда не выпадал дневной рейс.

Да и с нами тоже, мы ведь были заняты собой, почти не обращая на него внимания.

Усатые автовокзальные часы устали забегать вперёд. Остановились, переводя дух. А наши, наручные, никак не приручаются. Одна из стрелок суетливо тарахтит, стараясь услужить непонятно кому, две другие мудро молчат, но дело своё делают исправно. Исправные часы-наручники снизошли наконец-то, разрешили отправление. Мне удалось войти сюда дважды, в этот автобус, пахнущий окончанием декабря и, несмотря на дату, приоткрывший мне окошко.

Я достал блокнот, перелистал страницы. Каждая была испещрена, забрызгана главным моим вопросом. Моим и нашим.

Что проку в блокноте, если в нём нет ответа? Блокнот нужен для того, чтобы записать и сохранить ответ. Как и зачем мне пришло в голову сохранять вопросы? Зачем или от кого я их сохраняю?

Она укуталась в шаль. Так, наверно, уставшая дорога могла бы укутаться в ночь, свернуться калачиком, задремать ненадолго.

Она была, как всегда, рядом: моё сиденье - у окна, её - в проходе.

Улыбнулась мне и сказала - отвечая или спрашивая:

– Вряд ли мне удастся ответить на такой простой вопрос. Точнее говоря - самый простой. У простых вопросов, тем более у простейшего из них, нет достойного ответа. Такого же простого, как вопрос.

Путешествовать в автобусе лучше утром, когда всё худшее - позади. Это же не поезд, это - автобус. В поезде, как мне стало понятно, уютнее всего ночью: тогда не заметишь ничего такого, от чего потом хочется отдохнуть в утреннем, дневном, далёком от вечерних забот автобусе.

Вот и солнце явилось, с пылу с жару, с пышущей здоровьем пронзительно синей сковородки. Не успели усесться, как декабрь растаял в начале лета. Этого никто не мог предсказать, мы могли себе позволить только надеяться. Сбывшийся прогноз - не более чем наивная ошибка предсказателя. Это она мне объяснила.

– Пусть всё будет так, как хочется нам, - улыбнулась она.
– Случайно и по-своему. И значит - по-нашему.

Водитель, кажется, услышал её, потому что улыбнулся нам в зеркальце и снова сосредоточился на дороге.

Автобусное окно мелькнуло мимо яблоневой рощи.

На остановках люди толпились у автовокзальных касс, потом бежали к автобусу, торопясь, толкаясь, поднимая билеты, как военные штандарты. А в автобусе, хотя и не резиновом, мест было предостаточно.

– Единственное, чего стоит бояться, - сказала она, - впрочем, не бояться даже, а разумно опасаться, - это толпа. Ликующая, негодующая, строго молчащая, бодро выкрикивающая или строго покрикивающая - между ними нет существенных отличий. Ликующая ничуть не менее опасна, чем негодующая. Одна восторженно подбрасывает, другая назидательно роняет - в результате всё равно окажешься на земле.

– Может, всё-таки поймают, - улыбнулся я.

– Подбрасывая, толпа мечтает только об одном: выронить. А если и захочет поймать - то лишь для того, чтобы напомнить, что без неё - ты бы упал. Но не нужно винить толпу, виноват только примкнувший к ней.

Укрывая мне колени пледом, она добавила:

– Толпа обезболивающе и облегчительно притягательна. Но глупостью в ней никто не страдает. Во всяком случае, там никто не страдает из-за её наличия. Толпа - вечна. По крайней мере, старше составляющих её.

– Почему же так?
– спросил я сам у себя.

Какой простой вопрос - всего лишь одно незамысловатое слово. Всего-навсего - "почему?". Рискнёт ли кто-нибудь ответить? Хотя бы - попробовать дать ответ?

Автобус ненадолго почти утонул в казавшемся бесконечным туннеле. Но туннель, к счастью, закончился, и автобус поймал свет, как утопающий - воздух или соломинку.

Добравшись до перепутья, он нетерпеливо поигрывая мускулами хорошо накачанных колёс, уступил дорогу ночному, запыхавшемуся товарному поезду.

Больше всего на свете захотелось возразить, даже блокнот сам собой закрылся.

– Спор, - заметила она, - бессмыслен так же, как попытка доказать свою правоту.

– Но ведь в споре, - всё же попробовал я возразить, - рождается истина.

– Как человек рожавший, - расхохоталась она, - утверждаю: роды проходят иначе и дают принципиально другой результат. Она хохотала даже не глазами, а ресницами.