Чтение онлайн

заиленный склон.

Принимают поклон

зелёные травы впервые.

Волы гнут несытые выи,

и жадно сосут ноздри

воловьи влажный солёный воздух.

Птицы по небу снуют в хлопотливой заботе

о хлебе насущном,

о скором потомстве,

о прежнем уюте

в отстроенных заново гнёздах,

вплетают в масличные свежие ветви

пучки допотопной соломы.

Благоухание первой жертвы

вдыхая, Творец преломит

течение тварного света,

выгнет его дугою,

свивая над юной землёю

семью цветами Завета

о том, что не надо бояться,

когда налетает ветер,

когда наливается небо лиловой тьмою.

Оно никого не погубит боле –

с любовью омоет живое,

отжившее смоет

водой дождевою.

Да будут благословенны

деревья и травы,

и звери земные,

и рыбы морские,

и птицы небесные.

Пусть веселится вселенная

и Богу поёт песнь.

Пусть вызревает у Ноя

вино молодое.

* * *

Древо могучее племени древлего

К небу тянулось, питаясь недрами.

Шире и глубже в общую землю

Уходя вековыми кореньями.

Всякой ветви достаточно влаги,

Всякой ладони – света.

История часто меняет шаг,

Но не законы эти.

Расцветаем, плоды приносим

И опадаем в своё время.

Деревья не умирают по осени,

Просто сменяются поколения.

* * *

Буду долго смотреть на опавшие с яблони листья.

На минуту покажется, будто меня уже нет.

На мой сад обернусь свысока, но не без любопытства, –

Что останется здесь, кроме дыма моих сигарет?

Распадусь, повинуясь прекрасному времени года,

На несметное множество пламенно-красных сердец.

Выцветающий свет – отражение тленной природы.

Молчаливое золото, красноречивый свинец.

Солнце греет едва, тем теплее ещё пепелище.

Лишь остынет зола, передайте моим золотым,

Да прощают меня и в огне листопада не ищут.

Дымный запах истаял, и след невесомый простыл.

И очнусь я от шороха пыльной газетной бумаги,

И костёр запалю, попирая минутный мой страх,

И пойду, улыбаясь, по саду обыденным шагом,

Согревая заветное яблоко в тёплых руках.

Карта мира с изнанки

Ангелина САБИТОВА

* * *

Горизонт, намокнув, свернётся в локон,

по планете задлится молчание виноградной лозой.

Щуплый свет осьминого ползёт по окнам

и маячит в проёме снов переливчатой стрекозой.

Открывать тетрадь и писать в ней клюквой,

по-тарковски учиться траве с азов,

но молчание сужается до размеров буквы

и становится мелкое, как Азов.

* * *

Чувствуешь? Эта зима собирает в нас пыль.

Воздух кашляет, злится и не даёт дышать.

Все бездомные кошки покинули монастырь

и смотали к востоку – наверное, умирать.

Ну а я что? Осталась в коротком наедине.

Ты уснул, за тобой вслед выключилась Земля.

Птицы злятся и перья оставят зиме,

похоронят в сугробах до прошлого сентября.

Я не знаю, на чём стою и за что держусь.

Ветки с сосен летят и падают маслом вниз.

Карта мира с изнанки являет собою туз

при игре в дурака. Мухи ломятся за карниз.

Ночь поёт, а музыка – окаёмка нот.

Nota bene! Ты тоже моя кайма.

Одесную – зачитанный «Идиот»,

ошуюю – замыленная зима.

Кистепёрое дерево гнётся, глотая пыль,

все бездомные жмутся друг к другу спиной

за спиной километров и прочих миль.

Я не знаю, ну как засыпать второй?