Чтение онлайн

В 20-х – 30-х годах в нашей стране со школой творилось то же самое, что творится сегодня. Американская педология уничтожала русскую самобытность, русский дар к учению, русскую природную мудрость. Моя мама закончила девятилетку. Их обучали бригадным методом. Один из группы решал задачи, другая писала сочинения, мама рисовала. Остальные не решали, не писали, не рисовали, но получали оценки, заработанные лучшими.

Разговаривать с мамой на исторические темы было бессмысленно. А вот тётя, закончившая два класса церковно-приходской школы, знала и царей, и все битвы.

Сталин, заботясь об образовании, вернул в школу гимназию. Мы получили историю с датами жизни великих князей, царей, императоров, историю их деяний, побед и позора.

Щеголяя друг перед другом знаниями, мы спрашивали, в каком году был Соляной бунт, в каком Медный, и какой царь укоротил русский кафтан под стать польскому.

Сегодня интеллектуалов спрашивают, кто победил в Великой Отечественной Войне: американцы, русские, немцы? Не в США задают столь идиотский вопрос, как это бывало 20 лет назад, а у нас в России.

Выступая в интернате перед старшими классами, я спросил, кого они знают из маршалов Советского Союза. Ответили: Жуков и Василий Тёркин.

Но не история, а русская и советская литература были главными предметами школы моего времени. Из нас растили наследников всего великого и талантливого, что есть в наших предках. Это лучшее мы открывали в себе, мы растили в себе русскую душу.

В 9-м классе у нас был такой учебник литературы, что по нему мои однокурсницы сдавали в Пединституте экзамены профессорам. Моя школа сталинской эпохи не только учила, но и воспитывала.

Мы получили на старшей ступени гимнастику, лёгкую атлетику, волейбол, баскетбол, бег на лыжах, и что очень важно – балы. Лучший мой костюм того времени – лыжный. Но надо было пересечь зал, подойти к даме, поклониться, пригласить на вальс. Мы танцевали фокстрот и танго, но могли польку, полонез, падеграс, падекатр и даже мазурку. Позже, чтобы потанцевать мазурку, ездили в Москву, в Парк Горького. Там мазурку танцевали. Между прочим, танцевать мы научились в пионерских лагерях.

От Орехово-Зуева до Москвы ехать было три часа на поезде. Но нас возили в Большой театр и в его филиал на оперу и балет. Мы бывали во МХАТе и в Малом.

МХАТ и Малый театр привозили свои спектакли в рабочий город Орехово-Зуево. Во Дворце Текстильщиков я видел трагика Мордвинова, слушал Русланову и Флиера.

И, конечно, мы бывали в Третьяковке.

Я только потом понял: из нас растили советское дворянство. Дворянин – это же служилый, человек государства.

В нашей школе № 3 было четыре десятых. Несколько человек поступили в физико-технический институт, стали атомщиками. Шестеро или семеро закончили МГУ – филологи, математики, геологи. Учились в МИИТе, в медицинских московских вузах, в Менделеевском институте, в Институте связи, в автодорожном, авиационном…

Несколько ребят закончили военные училища, девочки – наш Орехово-Зуевский пединститут. Из моего класса только двое из 36 пошли в рабочие. А ведь репетиторов, готовящих к экзаменам в вузы, не было. Даже для физико-технического института хватало школьной программы.

Да, нас растили служить народу и Родине. И мы служили. Это при том, что мы очень хорошо знали, что он такое – сталинизм. Из моей 11-ой школы, мужской, исключили шестерых семиклассников. Кружок какой-то организовали. Правда, никого не посадили.

Мой друг-одноклассник, а я уже учился в институте, присылал письма, которые мне казались очень даже опасными. Не сомневаясь в правильности идеи коммунизма, Костя Рыбкин предлагал реорганизовать партию, потому что погрязла в чинопочитании и тормозит продвижение талантливых людей в политике, в науке, в производстве.

4.

Да, без концепции учебник истории – сборник сведений. Без стержня - мы-то знали, ради чего учимся – вместо образования в голове останется кутерьма. Но концепция должна быть и в учебнике, и в жизни. Человек с младенчества – феномен истории, но только в том случае, если из тебя растят человека, необходимого стране и всему миру. В соседние галактики, даст Бог, полетим, но не с такой школой, какую подсунули сегодня народу. И не с такой культурой.

Нынешнее радио – для пенсионеров. Талдычит и талдычит, навязывая сомнительные лекарства и аппараты. Телевизор – для одиноких стариков и для духовных уродов.

На что только не летят миллиарды? На футбольных наших полях бегают бразильцы, перуанцы, нигерийцы, португальцы. Лучший из них за год забил 8 мячей! Фантастика! И зарплаты у них фантастические

Писателю, потратившему несколько лет жизни на книгу, издатель отстёгивает 50, а то и 60 тысяч наших, мало что стоящих рублей. Национальных писателей давно уже нет, все местечковые. Книги москвичей, правда, иногда стоят даже в «Библио-Глобусе», а книги рязанцев – в Рязани, калининградцев – в Калининграде, петушинцев – в Петушках. Книги не работают. Их выставили за порог нынешней культуры.

Итак, к чему же мы пришли сегодня? Если школа лишена реформаторами функции воспитания, откуда взяться патриотизму? Футбольные фанаты привьют? Любовь к Родине, к народу?

Компьютер? Компьютер превратил наших детей в игроков, их лечить всех надо от зависимости.

Любовь к Родине растёт в человеке вместе с его сердцем. Без леса и поля, без сказки, без стихов, без песен, без великого уважения к труду и к жизни отцов и матерей, без благодарности воинам, а среди них и сверстники, без языка – на сленге говорим, да ещё и без неба – пустота сердца неизбежна. Кретинизм неизбежен.

Мы вырастили девочек, которые матерятся при взрослых и при малышах. Девочки бьют ногами слабых подруг, забивают до смерти бомжей. И это будущие мамы. Мечта наших девочек – стать моделями. Ради интересов государства, они, не дрогнув, лягут под дипломата и бизнесмена, но в лес, как Зоя Космодемьянская, в заснеженный, в морозный, по зову сердца не пойдут. Зова такого в себе не услышат.

Некоторые выводы из всего этого.

Чтобы Пушкин стал своим с детства, чтобы всегда были рядом Сергий Радонежский, Александр Невский, Ломоносов, Гермоген, Суворов, Андрей Рублёв, Васнецов, Глинка, Гагарин, Королёв, герои войны, учёные, великие духом соотечественники – надо издавать тоненькие книги, наподобие книг о святых, для самых маленьких ребятишек.

Новый «Детгиз» должен исполнять государственный заказ: воспитание гражданина и великого созидателя, сотворца Господу. Детское издательство, работающее на всех детей страны, – это не роскошь культуры, а чрезвычайная потребность выживания.

Вся нынешняя громада вещания и книгоблуда прививает нынешним детям цинизм, презрение к народу и мечту о больших деньгах.

Нужна новая «Пионерская правда» с тиражом, соответствующим количеству учащихся 5-9-х классов. Нужна «Мурзилка», но не с 60 тысячами тиража, а тиража прежнего, всенародного – в 6 миллионов.