Чтение онлайн

Судя по всему, в семье Сергея дела так и обстояли. Жили богато, солидно. Где работал отец – не сообщается, но в доме, помимо фигурировавшего в деле оружия, имелось ещё два ружья, зарегистрированных, разрешённых. В семье, говорят соседи, конфликтов не было. Но это не всегда показатель гармонии и любви.

Кажется, этот трагический случай должен положить конец дискуссиям о свободной продаже оружия, но наверняка найдутся воинственные защитники права «на адекватную защиту». А меня занимает вопрос: для чего в московской квартире человек держит карабин и винтовку? Каково жить в доме, где на стене (пусть метафорически) висит ружьё?..

– Не думаю, что оружие прямо влияет на психику человека, – говорит мой собеседник Г.Г. Корж, психотерапевт и преподаватель Высшей школы психологии. – Хотя… мой отец был военным и говорил, что оружие непременно рано или поздно выстрелит.

– Известно, мальчик дискутировал с учительницей литературы: нет никакого добра и зла, всё относительно и каждый имеет право жить так, как ему удобно. Она спорила с ним, опираясь на золотой запас русской классики, опровергнуть его не получалось. Карабин должен был стать неопровержимым аргументом с его стороны. Тогда почему он не убил учительницу литературы? (чего не дай бог, конечно!)

– Она же женщина! Это была любимая учительница, мальчик даже показания согласился давать только в её присутствии. А с другой стороны – она противоречила всему, что в его семье считалось правильным. Это раздражало. Другое дело – учитель географии…

– Учитель географии был мягким и добрым, – вспоминают школьники. – Он любил свою работу, любил детей и был, по общему впечатлению, счастливым человеком – прямо сейчас, не добиваясь никаких престижных атрибутов общественного преуспевания. После работы ездил по урокам – репетиторством подрабатывал.

– Я полагаю, географ должен был казаться подростку реальным врагом. В нём всё было наоборот, всё не так, как должно быть у настоящего успешного человека. Может быть, он был самым большим соблазном для Сергея, мечтающего о свободе и повязанного по рукам и ногам отцовской системой ценностей и планами на будущее. Видимо, этот конфликт был морально-этический, нравственный и, очевидно, такой силы, что у мальчика полностью снесло крышу. Подростковая шизофрения тем и опасна, что до самого взрыва не проявляет никаких признаков.

Сейчас юный стрелок говорит, что не хотел убивать учителя. Но для чего тогда пронёс в школу оружие? Какие бури гудели в его «пятёрочной» голове? Доказать любимой учительнице своё право быть сильным? Воспроизвести компьютерную игру? Прославиться в конце концов?.. И как нам предотвратить появление в дальнейшем таких философов-стрелков?

Карина ЗУРАБОВА,  педагог

Бумеранг

Трагедия в школе № 263 – это следствие проблем, которые существуют в нашем обществе, в системе образования, в семье как институте общества. И возникают вопросы, требующие немедленного ответа: кто поможет нашим детям справиться с трудностями подросткового возраста, с возникающими у них проблемами? Конечно же, родители, скажете вы, и, конечно же, школа, главной задачей которой является образование и воспитание.

А государство? А государство экономит. Экономит на образовании, объединяя школы , экономит на её охране , сокращает штаты, в частности психологов, в которых сейчас особенно нуждаются наши дети . Какие могут быть претензии к директору, завучу школы, которые якобы не заметили, что в душе у ребёнка делается? Да директора и завучи огромных (в результате объединения) образовательных комплексов скоро не только детей – своих учителей – и то только по бейджикам распознавать будут.

Кто виноват? Виноваты мы, взрослые. Виноваты в том, что недобросовестно, а порой и с преступной халатностью относимся к своим обязанностям, что молчим и не сопротивляемся безумным решениям чиновников, объединяющих школы в неуправляемые конгломераты, и забываем о том, что всё бумерангом к нам же и возвратится.

Мэр Москвы заявил, что в связи со случившимся необходимо рассмотреть вопрос об усилении охраны школ. И поехали начальники смотреть бумаги, проводить инструктажи работникам частных охранных предприятий. А кто в ЧОПах работает? В основном приезжие, из которых огромное количество женщин, пенсионеров. Тревож­ная кнопка, брелок для вызова милиции, резиновая дубинка, газовый баллончик – вот и вся защита.

Работать в охранном предприятии должны подготовленные и психологически, и физически люди. Как повёл себя охранник школы № 263, чем он мог противостоять вооружённому преступнику, пусть и несовершеннолетнему: сумел нажать тревожную кнопку. Достойный отпор!..

И ещё вопрос: как подросток овладел оружием отца? Если по его халатности, то тогда отец несёт непосредственную ответственность за произошедшую трагедию. Родители подростка, видимо, не заметили у сына ожесточения в его характере. А вот следователи сняли информацию с жёсткого диска его компьютера и сообщили, что ребёнок интересовался оружием, стрельбой и, может быть, воображал себя крутым парнем. Вне всякого сомнения, на него оказало влияние огромное количество компьютерных игр со сценами насилия и жестокости, так называемые стрелялки, сериалы, которые демонстрируются по федеральным каналам, где происходят бесчисленные убийства. Замкнутые в себе, отчуждённые от родителей дети находят отдушину в стрелялках – они им подсказывают и модель поведения, и пути реализации агрессивных желаний.

Елена ДЕЕВА,  куратор дополнительного образования

И трус, и герой

Это в Америке уже привыкли к школьникам и студентам с дробовиками. В России к подобной ситуации оказался никто не готов. А ведь работа охранника и подразумевает своевременное реагирование при возникновении чрезвычайной ситуации. Ещё рано делать выводы и давать оценку действиям чоповца – этим займутся следственные органы, однако очевидно: на пути несовершеннолетнего не было никакой преграды. Действия охранника свелись к нажатию тревожной кнопки.

Как показала трагедия в 263-й школе, камер видеонаблюдения и пенсионеров на входе недостаточно. На постах должны находиться не консьержки, а профессионалы во всеоружии. А за 20 тысяч рисковать своим здоровьем, не смея ответить злоумышленнику (права-то у частных охранников весьма ограниченны), они не согласятся, поэтому имеем, что имеем.

Александр РЕШЕТНИКОВ, ветеран отряда особого назначения «Витязь»

Губительные образцы

Давно отмечено: подробный показ аварии или ДТП увеличивает вероятность аналогичного ДТП. Почему так? Может быть, зритель, глядя на аварию, подсознательно входит в роль участника и – как знать? – настраивает ноосферу на повторение такого события. Событие, хорошо воображённое, становится реальностью. А если воображают десятки и сотни тысяч… Сегодня разработаны и применяются психотехники так называемого формирования событий с помощью творческой визуализации, т.е. упорного их воображения. Так что поосторожнее с воображением, этого зверя нельзя водить без поводка.