Чтение онлайн

Достоевский издал «Двойника» сначала в 1846-м, а потом, многое сократив, переиздал в 1866-м, добиваясь сложнодостижимого эффекта. До конца не должно быть понятно: кажется герою всё это или так оно и есть на самом деле; это порождение шизофренического сознания или вмешательство параллельного мира?.. Герой будто бы экзистенциально раздваивается, при этом возникают две реальности, глядящие друг на друга, как в кривое зеркало. Однако Достоевский принципиально сделал антигероя не иллюзорным, а во плоти, с должностью, вступающим в различные отношения с окружающими людьми – свидетелями его существования. Двойник господина Голядкина работает в том же департаменте и, настойчиво демонстрируя противоположные черты характера, добиваясь всеобщего признания, постепенно вымещает первого из его жизни. Но имеет он те же имя-фамилию! Отсюда – вся фантасмагоричность сюжета и сложность его восприятия. И в этом ключевом посыле фильм активно отступает от повести Достоевского, ломая основной её стержень, взамен предлагая другой.

Учитывая притягательность задумки не просто экранизировать, но перенести в современные условия быта и офиса историю Достоевского, фильм совершенно не склеивается в какую бы то ни было логическую реальность. И, наверное, это его самое главное достоинство, полностью отвечающее идее писателя. Вероятно, для удобства публики двойник Саймона, «позаимствовав» внешность и место работы, имеет своё собственное имя – Джеймс. Он гораздо моложе Голядкина, но также показывает противоположный герою характер и с лёгкостью всего добивается, в том числе и благосклонность женского пола, чем, разумеется, коварно злоупотребляет. Обе роли превосходно исполнил Джесси Айзенберг («Иллюзия обмана», «Социальная сеть», «Добро пожаловать в Зомбилэнд», «Парк культуры и отдыха»), который полярно перевоплощается, даже не прилагая к тому, как кажется, особых усилий. Актёр так говорит о своих героях: «Саймон не беспомощен и не несчастен в традиционном понимании, он эмоционально перегружен и неопытен, а Джеймс – не злодей и не преступник, он очаровательный и способный. Реакция Саймона на мир наигранна, неестественна, поэтому он живёт в таком мрачном мире. Джеймс живёт в этом же мире, но для него это утопия»…

На каком-то этапе происходит деление клетки на две равные противоположно заряженные частицы – на антагониста и протагониста. Тёмная сторона личности, скрытое и негативное, желает выйти наружу и действовать как самостоятельное начало. А чтобы прежде втереться в доверие к своей первичной субстанции, донору-жертве, второе «я» принимает её же внешность – кому ж доверять в этом мире, если не себе самому? И когда к Саймону приходит прозрение, он пытается всех убедить в том, что любимчик общества Джеймс – фальшивка: он не может существовать, потому что не должен! Конечно, никто не верит, и уже Саймон говорит какие-то ассоциативные формулы: «Я, как Пиноккио, милый деревянный мальчик – ненастоящий»; «Меня словно нет в моём теле. Можно сквозь меня стены потрогать».

Видно, не хватило авторам одного «мастодонта» Достоевского, раз они, замесив на его повести тесто своего пирога, добавляют в качестве ингредиентов итальянскую сказку Карло Коллоди (о превращении деревянной куклы в настоящего мальчика), «Человека-невидимку» Герберта Уэллса (о превращении простого смертного в сверхчеловека) и не артикулированные, но присутствующие идейно и атмосферно «Процесс» (с его без вины виноватыми и длинными коридорами в никуда) и «Превращение» (с обречённостью добра становится злом, а красоты – уродством) Франца Кафки. Накручивание лишних аллюзий призывает зрителя во время просмотра то разгадывать ребусы (а ну-ка, откуда взят данный контекст?), то искать выход из лабиринта (а знаком ли вам данный нами культурологический аспект?), а то и попытаться уловить в мрачных событиях «тонкий английский юмор» (а вы вообще-то знакомы с абсурдизмом?). Весёлая игра авторов со зрителем в «узнавайку» перемежается провокационным заигрыванием Джеймса с Саймоном: погляди, как беспринципно я всё это делаю, а тебе, мой дружочек, совсем слабо или поднатужишься?.. Вот таким напыщенным образом достигается вожделенная странность этого фильма.

Мысль его, конечно, давно исхожена, но по-прежнему не теряет привлекательности для новых интерпретаций: дуализм неистребим – всё склонно превращаться в противоположность самому себе, поскольку неудовлетворённость, одиночество и чувство недооценённости универсальны и всегда имеют место быть. Что уж говорить о вечном вопросе личностного выбора! В той тесной безысходности, что создана замечательной операторской работой Эрика Уилсона, идеализм Саймона конфликтует с его же вочеловечившемся (материализованным) бесом противоречия. И можно считать всю картину пространством размышлений Саймона, который оказался на перепутье, – стать другим и успешным или остаться верным самому себе? Поддаться превращению или ничего в жизни не достичь, словно и не было тебя такого на земле... Героем простой человек становится, когда приходится выбирать, и в приоритете – не «своя рубашка к телу», но в ущерб ей – благо других. Для Саймона «точкой невозврата» стала опасность, исходящая от Джеймса и нависшая над предметом его безответной любви – Ханной (её сыграла Миа Васиковска, известная по фильмам «Алиса в стране чудес» и «Джейн Эйр»). И Саймон говорит: «Тень, знай своё место!», совершая самоубийство, чтобы убить двойника. Только никто не окропит его «живой водой», и двойственный мир его уйдёт вместе с ним в единственный оставшийся «выход», и какая уж теперь разница, был мальчик настоящим или ненастоящим…

Замкнутые, молчаливые, пугливые романтики часто удивляют окружающих скрытой способностью к самопожертвованию, которая вдруг вырывается из неуверенных в себе скромняг и становится свершившимся фактом. У меня был одноклассник Гриша Куликов, краснеющий отличник, который после школы поступил в пединститут, а летом поехал вожатым в пионерский поход. Без спроса несколько детей зашли в речку, попали в водоворот, начали тонуть. Гриша спас всех, кроме себя… Конечно, это совсем другая история. Но – берегите романтиков, сами они этого не умеют…

Теги: киноиндустрия

Есть старая максима: когда говорят пушки, музы молчат. Справедливо, кажется, и обратное: чтобы пушки молчали, говорить нужно музам. В начале мая в чудесном тосканском курортном городке Монтекатини Терме, а также во Флоренции прошли концерты фестиваля российско-итальянской культуры "Очи чёрные". Фестиваль состоялся уже во второй раз и имеет все шансы стать ежегодным, тем более что главным инициатором его выступает итальянская сторона и, в частности, отцы города Монтекатини Терме в лице его мэра Джузеппе Беланди и Джованни Фиори, возглавляющие местные музыкальные сезоны с гордым названием «Королевское лето».

Начавшись в прошлом году оммажем к 200-летию Джузеппе Верди, в этом году фестиваль посвятил себя 200-летию М.Ю. Лермонтова. И, надо сказать, оба эти посвящения не выглядят случайными. Верди, один из славнейших сынов Италии, не раз навещал чудодейственные термальные источники Монтекатини, чтобы поправить своё здоровье. Память о его пребывании здесь повсюду; именем Верди назван, кстати, и театр, в котором состоялось открытие «Очей чёрных -2014». Лермонтов, правда, в Тоскане не бывал, но атмосферу жизни общества «на водах» знал не понаслышке и отображал в своих произведениях не единожды. Символично и то, что в названии фестиваля легко отыскать и аллюзию на первую юношескую любовь гениального поэта – Екатерину Сушкову, носившую прозвище Miss Black-Eyes – Мисс Чёрные глаза.

Как говорилось в одном очень популярном детском мультфильме, «как вы лодку назовёте – так она и поплывёт»[?] Итак, погожим майским днём на гостеприимную итальянскую землю высадился шумным табором десант российских музыкантов. Шесть дней подряд в уютных отелях Монтекатини Терме, где разместились участники фестиваля, можно было слышать то диковинные звуки кельтской арфы, то чудный баритон, то дивное сопрано, а то и целый народный ансамбль, распевающийся к вечернему концерту. Среди посланцев России были настоящие мэтры и столь громкие имена: знаменитый скрипач Виктор Третьяков, гордость русской исполнительской школы: звезда российской оперной сцены Мария Максакова, буквально покорившая местных меломанов программой русских романсов; выдающийся джазовый пианист Борис Фрумкин – именно в его виртуозные руки в 2007 году был передан легендарный оркестр Олега Лундстрема, на фестивале же он выступал в качестве солиста и неизменно вызывал бурный восторг зала; неподражаемый и незаменимый Свято­слав Бэлза, как известно, много лет работавший в «ЛГ»… Но основной контингент музыкантов был именно что очень юн – возраст вундеркиндов, представлявших музыкальное будущее России и Италии, колебался от 10 до 18 лет, а резидент-оркестр фестиваля – Московский молодёжный камерный оркестр под управлением его художественного руководителя, а заодно и худрука фестиваля Валерия Вороны, которому выпали честь и доблесть играть для публики каждый вечер, – он молод априори. Однако молодость – отнюдь не синоним неопытности. Одними из самых ярких впечатлений фестиваля – можно даже сказать, его сенсациями – стали выступления пианиста Николая Варламова, который в свои 10 лет играет Шопена и Дебюсси с таким совершенством и одухотворённостью, какие редко встретишь и у зрелых состоявшихся музыкантов, а также его 13-летнего коллеги по цеху Мартино Росси, уроженца Перуджи, – это имя нам тоже следует хорошенько запомнить.

Ещё один участник – почётный гость фестиваля Михаил Юрьевич Лермонтов, президент ассоциации «Лермонтовское наследие», в своей приветственной речи на открытии фестиваля сказал: «Пусть дух фестиваля будет пронизан высокими идеями нравственности и любовью к прекрасному, соединяющими народы России и Италии в их истории и современной жизни».

…Фестиваль завершился гала-концертом в зале Regina, так и не сумевшем вместить в своих «королевских» стенах всех желающих. Музыка, пожалуй, одна из главных в том перечне вечных ценностей, которые не требуют перевода, а потому во все времена соединяют человечество вопреки всем происходящим вокруг нас безумствам и катастрофам. Это тот единый культурный код, сохранность и исповедание которого позволит Добру и Свету победить людские грехи и пороки. К счастью, на этот раз мы опять победили.

Теги: искусство , музыка

Контрасты мая

В этом году Пасхальный фестиваль стартовал на неделю раньше - 15 апреля концертами в Калининграде. Вообще активность Гергиева и его коллектива хорошо определяется известным казусом с темпами классика – "Быстро – быстрее – ещё быстрее – быстро, как только возможно – ещё быстрее". Кажется, маэстро каждый год решает задачу по преодолению предыдущих показателей в плане охвата зрительской аудитории. При этом уровень творческой планки как минимум не снижается, несмотря на то что это – третий состав – два других обслуживают программу Мариинского театра в Питере.