Чтение онлайн

Или вот совсем для газеты: почему Россия проиграла Третью мировую информационно-психологическую войну? Потому что у русских есть высокие и низкие чувства, они возбуждаются, воспаряют – и падают, разбиваясь в хлам, вдрызг, а англосаксы – тупо горизонтальны. Русские способны обидеться, возмутиться, а если ты обиделся – тебя убыло, если возмутился – стал неправ. Те же, другие, ко всему подходят рационально, а значит, бессовестно. Им хоть … в глаза. Русские Бога хулят, но помнят. А те чтят, но – не боятся. (Но если суждено России когда-нибудь взять реванш, то – не меняя оружия.)

А вот, скажем, бывают у вас сотрясенья души? Не те, которые от смородины. Просто сказали вам слово, которое никак на вашу судьбу не повлияет и никакой рациональной объясняемой угрозы вам не несёт, а душа содрогнулась – капельку, чуть-чуть, в два-три балла. Но вы потеряли покой и долго будете сам не свой, пока она не встанет на место…

Эти сотрясения душ происходят у нас с автором в унисон, а это как шагать по мосту в ногу: рушится вся чёртова объективность. Но, видимо, затем литература и пишется, чтобы объективности не было, а сотрясения – были?

Если мой путаный рассказ заинтриговал вас, предупрежу о поджидающей неожиданности: книга написана от лица её героя. Не «от первого лица», а именно от лица героя, это разные вещи.

Сейчас принято, чтоб средневековый монах говорил языком Ахеджаковой (это, дескать, свобода владения языком такая), а письма для «романа в письмах» были написаны точь-в-точь языком писателя Шарова, сей роман сочинившего. На этом фоне Юрий Милославский проделал прямо-таки иезуитский труд. Его роман написан от лица психологического портрета героя. В высшей степени виртуозная работа, которую далеко не каждый читатель оценит – чай, не рюшечки и не люрекс.

Более того – есть такое выражение: «микроскопом забивать гвозди». Ха-ха, дураков нет. Ну а если нужно рассмотреть каплю росы – тончайшие движения души человеческой, уж какой есть, пусть такой, как у нашего героя: въедливо-занудной, ссутуленной, бережно несущей себя, как послеоперационный больной, но всё-таки Боговой, всё-таки нашей общей души – тогда как? Чем это сделаешь, молотком?

Так ото ж.

Теги: Юрий Милославский , Приглашённая

Иван Зорин. В социальных сетях: Роман (рукопись).

Роман Ивана Зорина не издан, но уже успел попасть в длинный список премии "Национальный бестселлер". Кто и за что его туда выдвинул - вопрос отдельный. Интересующиеся могут найти эту информацию на сайте премии. Мне же было важно оценить новое произведение Зорина, которого я запомнил как мастера короткой прозы, рассказов интеллектуально насыщенных, многоуровневых. Признаюсь, подобного я ожидал и от «длинной» прозы Зорина, тем более что тему он выбрал достаточно перспективную, пусть и не новую. Думаю, автор и сам понимал, что сравнений с «Одиночеством в сети» избежать не удастся, слишком громко прозвучала книга поляка Вишневского. Предлагаю всё же абстрагироваться: право высказаться на заданную тему у автора никто не отнимал.

Роман не имеет ярко выраженного протагониста: главных героев несколько, все они участники интернет-группы (что-то среднее между форумом и сообществами в социальных сетях). Это люди разных общественных прослоек и статусов, волею случая объединённые в едином виртуальном пространстве. Кто-то в сети надевает маску (Полина Траговец, серая мышка, выдающая себя за красотку), кто-то эту маску снимает (Авдей Калистратов, знаменитый писатель, уставший от лицемерия и ханжества писательской тусовки), кто-то намеренно гнёт свою жизненную линию (телевизионщик Сидор Куляш или наёмный убийца под ником Раскольников). Искать между ними что-то общее – занятие неблагодарное. Разве что одиночество. Но писать об одиночестве в сети ещё один роман было бы верхом тривиальности. Понимая это, Зорин делает реверанс в сторону постмодернизма. Вот названия первых трёх глав: «Обыкновенная история», «Мёртвые души», «Дама с собачкой». Каждая глава отсылает нас к произведениям великой русской литературы. Замысел, что и говорить, грандиозный. При надлежащей его реализации мы рискуем получить гипертекст, бесконечную паутину скрытых смыслов и реминисценций, сеть, опутавшую русскую литературу. Лично я не припомню попыток объединить главные тексты русской литературы в одном художественном произведении, пусть на идейном уровне, пусть в качестве сетевых ссылок. Вот Зорин и решил исправить это историческое упущение. За идею ему, безусловно, «пять». А вот за реализацию[?]

Впрочем, давайте рассуждать предметно. Постмодернизм давно приучил нас к простой истине: если уж ты, писатель, опираешься на наследие прошлого, то будь добр, проведи к нему ниточку, сделай связь ощутимой. Повесил ружьё – стреляй. В самом деле, когда я слышу от писателя «Преступление и наказание» (в тексте, естественно), мой читательский инстинкт срабатывает чётко и незамедлительно. Я вспоминаю Фёдора Михайловича, я готов к полемике, к переосмыслению его идей, даже к опровержению их, что уж там. Раскольников у Зорина – просто убийца. Такая уж у него профессия – надо же как-то деньги зарабатывать. При чём тут Раскольников? Да ни при чём, собственно. Просто герою Зорина такую кликуху дали на зоне. А вот глава «Война и мир». Герой – простой и ограниченный (во всех смыслах) российский офицер. Надоела ему служба, рутина армейская. А тут наследство привалило. Можно уволиться в запас, на острова съездить, бабу найти. Поднять голову, наконец, на небо взглянуть: «– Бесконечное синее небо, – как-то, задумавшись, произнёс он вслух, не заметив опустившегося рядом старика с раскосыми глазами. – Вечно синее небо, – в унисон вздохнул тот, поглаживая редкую бороду».

И это всё? Такое оно, современное «высокое небо Аустерлица»? Такой он, новый Болконский? А где прозрение, перерождение, диалектика души, в конце концов? Нет ответа. Убивает нового Болконского новый Раскольников. Убивает за деньги и безо всяких идей.

Мёртвые души населяют этот роман. Как вы уже знаете, одна из глав так и называется, и повествует она о писателе Авдее Калистратове, который разочаровался на склоне лет во всей современной литературе и в своём творчестве в частности. Хотя слово «разочаровался» здесь не совсем уместно. Скорее, Калистратов осознал лживость своего положения. В интернет-группе он пишет: «Я понял, что истина – это футбольный мяч, который отнимают, чтобы забить в твои ворота. Она улетает от того, кто сильнее, но и слабому не приносит ничего, кроме разочарования. И тогда я стал врать. Врал в каждой букве, врал, как дышал. Я завёл дружбу с влиятельными литераторами, такими же бездарностями, всех хвалил, никого не ругал, заигрывал с критиками, и вскоре мои книги пробились к прилавку. Но перечитывать их для меня стало тяжёлым наказанием, сравнимым разве с их написанием. Я презираю читателя, мне плевать на человечество и надоело притворяться».

Литераторы у Зорина сплошь приспособленцы и бездарности, «расписывающие» между собой литпремии. Этим мёртвым душам можно противопоставить лишь «даму с собачкой» (любовницу Калистратова), которая бросает литератора, увидев в «группе» его истинное лицо. Персонажи этой главы, да и всего произведения, выходят плоскими, недотягивают до объёмности подлинных «Мёртвых душ». Не получается у Зорина настоящей «галереи образов», недостаёт героям гротеска и содержания. Выражаясь сетевым языком, «ссылки не работают», великая русская литература утрачивает связь с современностью. Может, в этом и заключался замысел автора? Что если выродились все герои – Раскольниковы, Болконские, Чичиковы?

Виртуальный мир не прочен. Группа, созданная демиургом-психиатром Олегом Держикрачем в исследовательских целях, хиреет и умирает. Эсхатология интернет-пространства мало чем отличается от мирской. Сетевая жизнь обрывается в одном месте и возникает в другом. Психиатру Держикрачу больше не интересны персонажи созданной им группы, эксперимент закончен. Интернет-записи больше ничего не значат, так же как не значит для него ничего то, что было написано раньше и что будет написано после: «Да наплевать им будет на нас! – Много мы об ушедших думаем? Много о них знаем? При Пушкине, к примеру, туалетной бумаги не было, он подтирался бог знает чем и той же рукой выводил про Онегина. Как нам это вообразить? Другие люди! А что поймут из нашей переписки, если мы сами в ней мало что разбираем».

Есть в этой цитате уныние и тоска: дескать, утратила литература связи с народом, никому не нужны больше не только современная словесность, но и классика. Мрачный диагноз. Пессимистичный. Вполне соответствующий, впрочем, рецензируемому роману, но уж никак не всей русской литературе. Увольте.

Теги: Иван Зорин. В социальных сетях