Чтение онлайн

лишь собственным словам внемли,

ты в высшей точке вознесенья

от Сотворения земли.

Ты там, в невероятном где-то,

там, где усильями Творца

неотделима тьма от света,

до самого его конца.

* * *

Ни прощенья не жду, ни спасения

не ищу, ни потом ни сейчас.

Облетают, как листья осенние,

дни с меня[?] Столько слов сгоряча

было сказано, столько сделано,

недопонято столько, что слёз

не жалеет осина. И медленно

лунный серп погружается в мозг.

* * *

Жизнь паузой в небытии повисла.

И кутаясь небес в покров,

сбылась, свои расправив числа,

как два крыла, не ниже смысла,

не выше слов.

НАПЕРСНИЦА

Душе чужда суть без изъяна.

Из всех доступных ей святынь –

отверстая и ныне рана

неверия длиною в жизнь.

Всех падших ангелов наперсница,

итог трудов твоих в ночи –

из звёзд сколоченная лестница

не выше уровня свечи.

* * *

Как много памятных душе открылось дат.

Но пеленг времени размыт, неочевиден.

И в чёрной оспе многоточья циферблат.

Когда б ни письма в Рим, когда бы ни Овидий…

Вне расписания, Бог весть, ещё когда

ступнёй коснётся расщеплённая вода

и путь подобранный, и сыгранный на слух.

Жаль, вопиющий остаётся слеп и глух.

Жизнь дальнозорка. Жаль, что близорук

конец её. Когда б ни лес умытых рук,

когда б ни набело в кровавом быть поту,

когда б ни занавес, раскрытый в пустоту.

* * *

Звёзд полуночный трёп. Сердцем, что на ходу,

расплатившийся – и не раз! –

в кровь, сбивая сознанье о дней череду,

как в наколках, весь – в оттисках фраз.

По кривой, что не вывезет, – суть под углом

незапятнанной жизни иной –

путь кремнистый есть опыт души на излом.

Обжигающе ледяной.

Галина КЛИМОВА

* * *

Птицы водят клювами и перьями,

правят воздух, утыкаясь в точку,

часто стаями, но чаще – в одиночку,

дух захватывая или строчку,

и в карман за словом лезут первыми,

как за крошками, и мошками, и перлами.

И – ку-ку вам! – пишущая братия,

есть в моей сердечной сумке птица,

в птице – слово, чтобы не разбиться

в воздухе,

где я, как ученица,

чтоб в полёте повторять распятие.

* * *

Весь невозвратный выводок глаголов,

рванувших борзо из-под руки,

без отпусков и дармовых отгулов

учил дышать во всю длину строки,

пока луна тянула на лимон

в косноязычной круговерти:

нет у любви ласкательных имён

и уменьшительных – у смерти.

Известно, как секрет военный,

не тронувший детей и тронувшихся баб:

нет уменьшительно-ласкательной Вселенной,

где б жизнь держала слово, как масштаб.

* * *

Воробейко бедовый,

побирушка, гуляка, грустёныш...

Как обскачешь полцарства, полмира

задохнёшься, застынешь, застонешь...

Прочирикай судьбе

про чужбинную жизнь понарошку,

возвращаясь к себе

по снегам, по крупицам, по крошкам...

Обнимая отчизну крылом,

выбирай: что ни ветка, то дом,

хоть без крыши, но солнца не застит...

Дни слетятся светлей и длинней, и горластей.

* * *

Сергею Надееву

Вот и семейное дерево зацветает:

сплошь междометия на уроке зимы,

а всё казалось, тепла не хватает,

и вроде бы стыдно попросить взаймы,

ведь ни мне, ни тебе отдавать нечем,

и вдруг – зацветает,

растительный вызревает свет

лепестками,

тычинками,

возгласом человечьим,

только речи о нас ещё нет.

СИРЕНЬ

Вскипает через край, до вздора, до угара,

свой тыча крест в четыре лепестка,

сшибает ветры, виснет у виска

безудержной сирени Ниагара.

Лиловый ливень выше всех наград,

спасенье от мучительной мигрени,

гнездо сирен, где в броских брызгах тени

мифические сны наводит сад.

И в беспричинном приступе тоски,

лишая воздух чувства равновесья,

вдруг Врубеля – в пять лепестков – мазки,

нарубленных букетов поднебесье

цветёт неделю, две,

хоть жизнь сошла уже

и разбросала цвет ржавеющего дара,

чтоб мне блажить в прискорбном кураже

или чудесничать, как в мае Ниагара.

* * *

Не путай ангелов с амурами:

колчаны, чаяния,

прелестные тела с фигурами

божественного умолчания.

Одни в барочной позолоте

заоблачными сердцеловами –

по зову плоти все в полёте,

ветрами зацелованы.

Другие огневидной ратью

в глухие ночи, дни лихие,

от бездн спасая, от стихии,

они по духу – братья.

Их кудри, крылья, голоса,

их вдохновенные цезуры...