Чтение онлайн

МЕМУАРЫ

Игорь Северянин. Уснувшие вёсны. Критика. Мемуары. Скитания. – М.: Ломоносовъ, 2014. – 208 с. – 2000 экз.

«Уснувшие вёсны» Игоря Северянина, законченные в 1931 году, но так и не напечатанные при его жизни, – это, по сути, документ, автобиография, написанная широкими мазками. Но в то же время – это проза выдающегося поэта, одного из ярчайших представителей Серебряного века, основателя эгофутуризма. Всё в этой прозе перемешано и взаимосвязано: описания бытия в эстонской эмиграции, поездок по Европе, встреч с Буниным и Маяковским соседствуют с литературной критикой, обращённой в былые времена, и нанизываются на нитку мысленных скитаний по невозвратному прошлому. А в этом прошлом – Фёдор Сологуб, Брюсов, Блок, Гумилёв, Георгий Иванов, Гиппиус, Мережковский, Фофанов и ещё многие, многие, многие... В прошлом остался венок «короля поэтов», которым Северянина увенчала восторженная публика. Знал бы поэт тогда, какие повороты судьбы его ждут... Игорь Северянин умер, полузабытый, в декабре 1941 года в оккупированном фашистами Таллине.

ФОЛЬКЛОРИСТИКА

У истоков мира: Русские этиологические сказки и легенды. – М.: Форум; Неолит, 2014. – 528 с. – 500 экз.

Что такое этиологические сказки? Это те, которые повествуют о возникновении и изменении мира и человека, природных реалий и культурных объектов и являют собой своеобразное зеркало народной культуры, отражающее фольклорно-мифологическую картину мира. В книге представлены тексты, извлечённые из редких и малодоступных изданий XIX–XX вв., из архивов России или записанные в фольклорных экспедициях. Вот лишь несколько названий глав этой уникальной книги: «Сотворение мира», «Земной рельеф», «Духи локусов и другие мифологические персонажи», «Природные стихии и реалии». Наверное, хорошо быть физиком, астрономом, биологом или археологом: они умеют объяснять хотя бы отдельные части мироустройства. А как быть с необъясняемыми, непонятными и непознаваемыми? Для того чтобы как-то сориентироваться в мире, надёжнее всего уповать на народную мудрость. И эта книга – замечательное средство усмирить собственные «как?» и «почему?», погрузившись в мир сказки, вымысла и почти архаических заблуждений.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Карина Схапман. Мышкин дом. – М.: Пешком в историю, 2014. – 58 с. – Тираж не указан.

Если только в детстве вы мечтали о кукольном доме, эта книга вам непременно понравится. Голландская художница Карина Схапман построила такой дом сама, из какой-то подручной мелочи, папье-маше, лоскутков, картона… Впечатляет результат: сотня комнаток, каждая со своим уникальным интерьером, собранным до мельчайших деталей, продуманным до трогательных пустяков, которые придают этим комнаткам не просто изящество, но потрясающий эффект «живого» обитания. Текст в этой книге вторичен, хотя неплох: простенькие рассказики из жизни мышек-друзей: Сами и Юлии. Но самое-то главное – картинки! А там, глядя на всё это богатство, созданное руками Карины Схапман, легко поверить, что мышки и правда живут своей скрытной, но проказливой и насыщенной жизнью: играют в шахматы, занимаются музыкой, ходят за покупками и, конечно, устраивают праздники. На страницах этой книги вы увидите как раз такой уютный кукольный дом, каким он должен быть у ценящих комфорт мышек, – и как бы людям не пришлось им позавидовать!

Фото: Григорий ТАРЛОВСКИЙ

"Я пришёл посмотреть на завтрашний праздник", - говорит в самом начале один из героев спектакля «Жорж Данден, или Сон одураченного мужа», и режиссёр использует слово «праздник» как предлог для выхода из реальности сначала в музыкальность, потом в сон, потом в бред, а потом и вовсе в безумие с примесью чего-то демонического.

Сюжет пьесы переиначен: Жорж Данден теперь одурачен не в реальности, а во сне – измена любимой жены ему только приснилась. Молодой артист Александр Хатников переживает предательство трагически, и его дарование позволяет делать это на очень высоком уровне актёрского мастерства. Очистительное начало и выход из ситуации, отсутствующий у Мольера, режиссёр задумал предложить зрителю через финальный монолог, когда Данден словами из Книги Притчей Соломоновых примиряется с судьбой и прощает жене все её грехи: «Любовь всё покрывает, всё терпит. Ты прекрасна, моя возлюбленная, и пятна нет на тебе!» Затем сон кончается, и наступает счастливый финал, будто награда за прощение, которое великодушный Данден сумел найти в своём сердце.

С точки зрения концепции на первый взгляд перед нами довольно интересная история. Тема прощения всегда актуальная, мистическая, религиозная, как и тема любви. Но ложится ли это на пьесу Мольера? Сама по себе попытка интерпретации автора – явление частое на театре. Но если режиссёр решается на этот шаг, то как минимум ожидаешь его оправданности, не говоря уже о том, что ждёшь, конечно, что создание режиссёра окажется более талантливым, более умным, или, может быть, в чём-то более интересным, чем то, что написал великий автор.

Спектакль Кабанова лишён социального подтекста, примирительный финал разрушил знаменитое мольеровское «Tu l"as voulu, Georges Dandin!»; ушла глубокая ирония в отношении всех персонажей, и в первую очередь в отношении самого Дандена: он оказался у режиссёра почти Гамлетом; отсутствует тема жажды наживы, а вместе с ней и вопрос об измене девушки, если это брак по расчёту, – ничего этого в спектакле нет. Остались упрощённый до примитивного юмор и голая любовная интрига, которая зачем-то, однако, пытается коснуться космического смысла бытия. Шекспировский трагический герой в любовной истории с юмором «ниже пояса» – это вещи, несочетаемые по смыслу и несопоставимые по масштабу, это безвкусица – когда балаганный капустник занимается решением мировых проблем.

Герой Хатникова представляет в спектакле сильную линию реалистического психологического театра, в то время как остальные персонажи «играют в игру», обнаруживают черты марионеток, гротескны и как бы в своих ужимках издеваются сами над собой. Пространство сцены освоено до последнего миллиметра: тут и кованые решётки, и фонари, и таблички, и каскады сирени, а используются из всего этого нагромождения бочка, дверь и лестница на балкон. Запоминается кукла, сидящая на бочке в луче света в начале второго акта: сделано со вкусом, со смыслом и красиво (эта же кукла будет символично растерзана во втором акте). Стёб, противопоставленный реализму: на фоне «эффектных появлений» с дымом из-под двери, «замедленных кадров» под звуки ветра, красной лампой, светящей из глубины сцены в зрительный зал, – Данден, у которого всё всерьёз и которому вообще не нужны для игры никакие декорации. Может быть, создатели спектакля задумали сыграть на контрасте между силой трагедии и бредом – и особенно это ощущение усиливается к финалу спектакля, в «демонических» сценах тотального унижения Дандена. И можно было бы сказать, что это всё символизирует реализм и существует параллельно со смешением стилей в постмодернизме, но если бы это было сделано со вкусом, если бы это было внятно обозначено, если бы это было хотя бы визуально красиво...

На деле же пространство сна очерчено только беременностью супруги Дандена – ни свет, ни костюмы, ни поведение героев – перед сном и после него – практически не меняются. И получается, что на фоне реалистической декорации с вьющимся по стене плющом мелькают фантастические костюмы кричащих цветов, с чулками в горошек, крылышками бабочек, негнущимся огромным воротником, перьями, хвостиками и рожками[?] Артисты пляшут, кричат, носятся по сцене в каком-то бешеном темпе… И только реплика Хатникова «Условный театр! Не верю!» как-то реабилитирует весь этот цирк, но и эта реплика звучит уже ближе к концу второго акта, и уставшее воображение оказывается не способным её адекватно воспринять и переосмыслить в этом ключе увиденное ранее.

Нельзя не отметить смелость начинающего режиссёра. Попытка подойти к классическому тексту в ускоренном ритме, через музыкальность – несомненное достоинство спектакля. Ирония и стёб сами по себе в случае, когда они выдержаны на определённом интеллектуальном уровне и оправданы, позволяют зрителю не скучать во время развития интриги.

Теги: искусство , театр

Эксцентрическая мелодрама по пьесе А.Н. Островского

Театр им. Маяковского, режиссёр Лев Эренбург, в ролях: О. Киселёва, П. Лазарева, заслуженный артист России Ю. Лахин, В. Макаров, А. Дякин, А. Фатеев, И. Евтушенко.

К "Бесприданнице" у меня особое, личное, отношение. В первый раз я увидела её лет в 12 в городе Иркутске, в постановке Раисы Васильевны Курбатовой, завлита Иркутского драмтеатра, силами драмкружка медицинского института. Тогда она и её муж, актёр и режиссёр А.Н. Терентьев, много сил и души отдавали самодеятельности, работе со студентами, каждая премьера (раз в год) становилась событием, и, насколько я помню и как мне позже рассказывали, это были действительно яркие, добротные, профессионально сделанные спектакли.