Чтение онлайн

Обо всех этих вещах я говорил в «Радостях Рая» языком не разума, но чувств и создавал особую систему эмоционального продвижения мысли по философским дебрям, сквозь толщу косного материала абстрактных понятий и схем. Чтобы обрести должную силу убедительности, я воспользовался логикой сна, по которой может происходить что угодно, – любые коллизии, встречи, сюрреалистические сращения и сдвиги во времени. И эта логика, использованная как метод организации литературной композиции, дала самые неожиданные результаты и восхитительное, не изведанное доселе мной чувство свободы!

– Любопытна философская беседа с Циолковским об одухотворённом космосе, об эволюции космоса как ряда переходов от материального до энергетического, лучистого состояния, в котором и пребывает сейчас Константин Эдуардович. Судя по всему, вы разделяете его теорию…

– Циолковский больше известен в мире и России как отец космонавтики, автор и разработчик ракетных кораблей для межзвёздных путешествий. Но совсем мало известен как создатель удивительной философии. Эта философия стоит в ряду учений таких выдающихся русских натурфилософов, как Фёдоров и Вернадский. Теория монизма, учение Циолковского о живой единой вселенной, поражает воображение невероятной красотой и оптимизмом. По мысли Циолковского, причиной появления космического мироздания и всего, что прилежит к нему, в том числе и такая малость, как разумное человечество на одной крохотной планете, – причиной и целью всей эволюции живого Космоса является Вселенская Любовь Творца мироздания, которого Циолковский называет Высшим Разумом и который непостижим для человеческого разума. Вселенная создана по законам небесной Любви, благодаря чему звёзды в космосе любят друг друга и бережно относятся друг к другу и, законопослушно следуя правилам гравитации, не сталкиваются, но вращаются одна возле другой в галантных орбитальных танцах. Вид звёздного неба потому столь радостен и прекрасен, что хоровод Вселенной пребывает в великом счастье вечной гармонии.

– Если говорить о религиозной составляющей романа, то «Радости Рая» – некое соединение-сращивание христианства, буддизма и индуизма, а также языческих верований и атеистических научных гипотез. Не вступает ли, на ваш взгляд, всё это в противоречие между собой или, напротив, выстраивается сложная, труднопостижимая и необходимая гармония миропонимания?

– Сколько бы ни было в человечестве религиозных систем, как бы ни выглядели они по-разному, но все они сводились к единому: к отношениям людей к Тому, Которого Циолковский называет Высшим Разумом, христиане – Отцом, сущим на небесах, мусульмане – Аллахом, буддисты – Буддой, индуисты – Брахмой. Все обращались к единому Богу с мольбой защитить их от сил тьмы, таящих в себе страшные угрозы, от насланных этими силами неодолимых бед – и заступиться перед вероломством и злобой Смерти. В моём романе нет ни соединения, ни сращивания разных религий, ни смешения с ними каких-нибудь научных гипотез. Подобный эклектизм недопустим для писателя, который не считает себя основательным философом, но позволяет себе философствовать – есть такая у него слабость. В романе отражены некоторые положения из перечисленных вами мировых религиозно-философских систем, но все эти умственные усилия направлены в одну общую сторону – упомянуть о вечных надеждах людей на высшую справедливость и мольбах и защите перед вероломством смерти.

Христианский мотив был в романе тоже направлен в одну сторону – я хотел увидеть в христианстве с его главной идеей – Бог есть Любовь – связь с законом вселенской Любви. Звёзды любят друг друга – на этом стоит Вселенский Дом.

– Стилистически роман «Радости Рая» довольно сложен. Здесь и смена ракурсов повествования, и смена рассказчиков (хотя преобладает голос одного, основного), и наложение временных и пространственных пластов, и полифония нескольких реальностей: мифической, фольклорной, магической, космической и бытовой. Трудно ли писался роман? И каков главный этический посыл?

– Роман выглядит сложным, но на это я отвечу словами персонажа из кинофильма «Берегись автомобиля», в котором мой крёстный И. Смоктуновский сыграл главную роль: «Товарищи судьи! Деточкин виноват перед законом… Но он не виноват!» И роман писался очень просто и радостно, в большом веселии души и совсем нетрудно. Разве это не чувствуется по кантилене языка и стиля?

Я писал этот роман, чтобы сказать нет Большой Лжи, которая считает, что купила человеческий мир. Я писал, чтобы сказать нет устоявшемуся самоуверенному мнению, что Большая Удача книги – это большие деньги, которые заплатят за неё. Я писал, чтобы ответить да тем недоброжелателям, которые скажут мне: неужели ты веришь, что в наш рыночный век блистательных бестселлеров будут читать твой не влезающий ни в какие рыночные ворота грандиозный космический метароман, не в меру перегруженный звёздными грёзами, тысячью и одной ночью словесного волшебства, и полный творческой свободы? Да, отвечу я, верю.

Беседу вела Анастасия ЕРМАКОВА

Три обязательных вопроса:

– В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?

– Не жил я в начале ХХ века и не знаю, почему тогда критики так говорили. Хотя о каком «измельчании» можно было говорить, когда ещё были живы Л. Толстой, А. Чехов, И. Бунин? Странные критики! Может быть, они себя считали уж такими гигантами, что всякий там Л. Андреев для них просто мошка? И ведь на мировой арене были навскидку Кнут Гамсун, Бернард Шоу, Томас Манн, Акутагава Рюноскэ?..

Что сказать о нашем времени? Могу сказать такое, что критики повесят меня на том литературном суку, на котором сижу. Поэтому говорить ничего не буду о других писателях, мелкие они или не мелкие. Лучше скажу о себе.

Один писатель, мой ровесник, который давно уже стал считаться великим, как-то сказал мне: «Я русский писатель, я на службе у своего народа. Я ангажирован своим народом. А ты не русский человек и спокойно можешь выходить на всемирность». Этим он хотел сказать, что у меня больше творческой свободы, и поэтому мне лучше. Но получилось почти как в одной старинной народной поговорке: «Ем, да свой, а ты рядом стой».

Что же, я и постарался выходить на «всемирность» и написал немало книг, вращаясь на этой орбите: «Отец-Лес», «Белка», «Остров Ионы» и др.– и вот и новая – «Радости Рая».

Так крупный я теперь писатель или из мелких? Ничего не могу сказать ни в своё оправдание, ни в самовосхваление.

– Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью?

– Писатели перестают быть властителями дум, когда эти «думы» не приходят в головы их современников. Как можно стать властителями того, чего не существует? Смело могу утверждать, что перестройка социализма в капитализм, разграбление великого государства гигантами новорусской демократии, появление тысячи миллиардеров на фоне миллионов нищих пенсионеров не пробуждают в мыслящих головах каких-то особенных дум, кроме тех, которые назойливо вертятся вокруг слова сколько. Сколько долларов? Сколько евро? Сколько рублей? Сколько процентов? За сколько можно продать? Купить? Предать? Убить? Любить? Это слово тотально главенствует в мозгах у людей современного общества. Но коли ещё остались писатели, которые не озабочены подобными думами и у них есть свои думы, они так и останутся при них. И писатель наконец-то станет властителем дум – своих собственных, разумеется.

Если окажется, что в результате всего писатель останется без читателя, а писать ему «за сколько» не захочется, он может перестать писать и пойти работать в управдомы. Если в ЖКХ его возьмут, конечно…

– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задала?

– Я хотел бы ответить на вопрос: «Что вы думаете о будущем России?»

Отвечаю словами одного из «прозорливых», Махараджи Баба Джи из Индии, которым я был принят в его ашраме на Старом Дели.

Я задал ему этот же вопрос, и индийский мудрец ответил: «Духовное возрождение и высочайший взлёт духовности человечества произойдёт в России». (Махараджа Баба Джи дважды побывал в России – во времена Горбачёва и Ельцина.) Мне хочется в это верить – несмотря ни на что и во что бы то ни стало.

«ЛГ» поздравляет своего давнего автора и доброго друга с 75-летием и желает здоровья и творческого долголетия!

Теги: Анатолий Ким , писатель

Участие в мероприятии поэтическом - личное дело поэта. Пришёл (приехал, прилетел) на вечер или фестиваль. Выступил. Других посмотрел и себя показал. Премию получил (не получил – обнесли). Обиделся, перебежал в другую тусовку. Нормальный сегодняшний литературный процесс. Суетливый, бестолковый, но местами даже прибыльный.