Чтение онлайн

в корчме, которой нет.

В оконный смотримся проём,

стираем пыль с монет.

А сами умерли давно,

мы умерли давно, –

кричит сосед, – гори оно

огнём Геенны!

– Но, –

я спрашиваю, – как же так,

и кто докажет сей

прискорбный факт?

– Да ты простак! –

и бьёт меня со всей –

сказал бы «силой», но, увы,

нет силы в мертвеце…

Колеблет волосы травы

на восковом лице

сквозняк. И в плавнях облаков,

засыпанный листвой,

встаёт корабль двойников

на якорь ржавый свой.

***

1

размыкаются кольца странствий

озаряясь родным огнём

– это будет такой катарсис

что невольно утонешь в нём –

прячась в тень, напевает некто

у вольера, где спит герой

а в невидимой части спектра

наблюдающий за игрой

гуманоидных сложных кукол

в мифотворчество зритель впал

ходят сны по цветочным клумбам

пропитавшись пыльцой, и Пан

наконец-то настроил флейту

выпив с Вакхом на брудершафт

дождь берёт голубую лейку

поливает сухой ландшафт

2

размыкаются кольца странствий

гипнотический Лаокоон

помнишь, как ты ревел от страсти

с лёта врезавшись в легион

неприятельский, эту жажду

не унять, но приходит час –

в ту же реку заброшен дважды

в те же двери начнёшь стучать

узурпатор окажет милость

мертвечины швырнёт кусок

ничего здесь не изменилось:

нижний уровень, третий сорт

бочки киников пахнут потом

всё-то стоикам трын-трава...

обступили вольер илоты –

поглазеть на больного льва

НЕ ГАДАЙ ПО РУКЕ

не гадай по руке, ибо линии смоет вода

в черепном коробке – отсыревшие спички стыда

Купидон на посту прижимает к груди АКМ

зубы Кадма растут в челюстях неевклидовых схем

а в Троянском коне завелись боевые кроты

и до самых корней пробирает боязнь темноты

фокусируешь взгляд, да выходит из фокуса свет

силуэты дриад растворяются в чёрной листве

и летишь до утра, простирая стальные персты

то по Лысым горам, то над лентой сухой бересты

быстрым небом разлук, провожаемый лаем собак

гастролёр-демиург с самодельною бомбой в зубах

***

учитель биологии, допустим

в далёком N-ске, 40 лет тому

ещё находит аистов в капусте

и яблони в мичуринском дыму

ему на плечи белый цвет роняют

качаются в глубокий унисон

и клонит в сон вечерние трамваи

когда летит над N-ском, невесом

даосский клин транзитом из Тайваня

и Волга-Волга льётся из ушей

полощет в лужах радуга кривая

смешные ножки из карандашей

воздушные взволнованные массы

несут заката красный транспарант

ещё не ясно есть ли жизнь на Марсе

и годовые кольца у дриад...

учитель биологии вникает

в инструкцию по ловле тонких тел

на зеркало, что кормит двойниками

ушедшую в подполье светотень

глядит в окно, загадочен и грустен

и медленно выходит из себя

к училке геомантии, допустим

там у него гражданская семья

Я видел Гераклита

Дмитрий МЕЛЬНИКОВ

***

Снег устаёт ждать,

выходит из внешней тьмы,

летит на речную гладь,

на чёрные валуны,

а в реку входит лосось

огромной величины,

хребтом касается вскользь

застрявшей в тучах Луны

и бьётся в кровь о гранит,

и в снежный идёт плен,

и сердце его дрожит

в предчувствии перемен.

***

Я видел Гераклита – он спал на земле, он спал,

обняв рукой автомат, бряцающий, как кимвал,

Я видел Гераклита – он спал на земле, ничей,

и ползал снег по нему, наподобие белых вшей,

и мирная жизнь приходила к нему во сне;

война лежит в основе всего, но только не на войне.

Корни в земле пускающий, как женьшень,

Гераклит говорит, что сердце моё мишень,

Гераклит говорит, что сердце моё лишь цель…

для бессмертной любви, и оно превратится в цвель,

в дым, бетонный пролёт, ржавый чугунный прикид,

в мост и звезду над ним, которая говорит.

***

Город ударяет мне в грудь,

парки, мосты, дома,

снега ещё вдохнуть

и стану сам, как зима.

На столе кафе придорожного

в волнах света животворящего

моё детство – кусок пирожного

догорает, как кожа ящера,

у меня не осталось прошлого,

и по сути нет настоящего,

у меня осталось лишь будущее,

атмосферная музыка снега,

я бессмертная тень бегущего,

неподкупный взгляд говорящего,

покажи им меня по ящику

как последнего человека

***

Тусклый свет горит в глубине мальпоста,

сотню лет стоящего без движенья,

голос мизерабельной чёрной оспы

поздравляет мёртвую с днём рожденья,

и стоят вокруг записной красотки

плачущие гекторы и аяксы

с полными стаканами чёрной водки,

с рюмками дымящейся белой ваксы.