Чтение онлайн

Беда вовсе не в том, что отменяются прямые выборы мэров, которые тоже могут вполне себе спокойно игнорировать волю избирателей. И кстати, чем больше электорат – тем труднее ему самоорганизоваться. На это часто указывали критики «классической» партийно-парламентской демократии (как правые, так и левые), многие из них предлагали проводить выборы по многоступенчатой схеме. Вначале должен был возникнуть коллектив делегатов от небольших территориальных образований, хорошо знающих друг друга по совместной работе в представительном собрании. И только этот коллектив может делегировать представителя на более высокий уровень. К слову, нечто подобное пытались создать большевики. Вплоть до 1937 года нижестоящие Советы делегировали своих представителей наверх.

У этой системы был огромный потенциал, но он так и не был реализован – Советы чуть ли не с самого начала оказались подмяты партийно-бюрократической вертикалью. Но в принципе многоступенчатые выборы могли бы укрепить позиции «низовых» территориальных образований. Опять-таки, всё дело в том, каким ресурсом они будут обладать.

Пока что условий для усиления территориальных образований очень мало. Некоторые из них почти не имеют рычагов влияния. И дело даже не только в практике, но и в теории. В российской правовой терминологии есть лишь один общепринятый термин, который обозначает как низовое, так и промежуточное территориальное звено – «муниципальное образование». Отсутствует базовое понятие для обозначения элементарных муниципальных образований (общин или коммун, хотя имеется отдалённый их аналог – ТОС).

ТОС – это территориальное общественное самоуправление. Осуществляться оно может в рамках небольших образований, таких, как подъезд многоквартирного жилого дома, дом, группа домов, жилой микрорайон, сельский населённый пункт (не считающийся поселением). Но статус его, если так можно выразиться, весьма туманен. Согласно Закону «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», ТОС не является формой непосредственного осуществления государственной власти. Органы ТОС не имеют властных полномочий и не вправе издавать правовые акты. Их решения не подкреплены инструментами государственного принуждения. У них нет собственной налоговой базы и бюджетных прав.

ТОС почему-то не относят к формам общественной самодеятельности. Принято считать, что оно хоть и не является уровнем публичной власти, но всё-таки выступает как некий инструмент местного самоуправления. Народ здесь не властвует, но влияет посредством самоорганизации. Однако ведь самоорганизация характерна и для общественных и политических структур. Получается, что на деле ТОС ничем принципиально от них не отличается, если не иметь в виду территориальный аспект.

ТОС (община) как бы завис между властью и обществом. А ведь как раз на этом низовом уровне можно было бы создать самую, что ни на есть, «чистую», прямую демократию, чему способствует малое пространство, внутри которого людям легче самоорганизоваться. Для этого ТОСы должны стать субъектом власти, и прописать их в этом качестве нужно под именем «община». Оно великолепно вписывается в самобытный русский контекст. Территориальная община как субъект власти могла бы стать основой политической системы страны. На базе таких вот общин (их объединений) можно было бы создавать избирательные округа, делегирующие представителей в общенациональный парламент. Тогда власть будет гораздо ближе к «земле», к людям.

Считается, что основой демократии и гражданского общества являются сильные партии, однако с этим можно и поспорить. Партии мобилизуют часть граждан, но речь идёт именно о части (латинское «pars» так и переводится – «часть»). То есть наряду с объединением имеет место быть и раскол. И в любой партии есть чрезвычайно сильная функциональная прослойка, во многом обесценивающая демократию и подчиняющая себе местные образования (это происходит даже при самом демократическом уставе).

А вот самоуправляемая община – как базис избирательной системы – объединяла бы граждан в рамках небольших социальных пространств, придавая им полноценную субъектность. И существованию партий это нисколько не угрожает – никто ведь не помешает им вести пропаганду, агитацию и выставлять кандидатов в территориальных округах. Другое дело, партиям нужно будет быть ближе к нуждам избирателей, учитывая местный фактор так же серьёзно, как и фактор общефедеральный и региональный.

Не стоит и бояться того, что «децентрализация» как-то нарушит целостность страны. Государственное единство легче всего расшатать именно крупным образованиям, которые обладают ресурсом, достаточным для этого.

Безусловно, такая политическая реформа, если только она и состоится, дело отдалённого будущего. Однако думать о том, как усилить «низовые» образования, нужно уже сегодня.

Теги: общество , мнение , самосознание

Кристина Гросс-Ло. Родители без границ.
– М.: Синдбад, 2014. – 368 с. – 7000 экз.

Кристина Гросс-Ло – американка корейского происхождения и мама четверых детей – полагает, что американской системе воспитания не помешало бы стать лучше. Гораздо лучше. Она думает, что американские традиции воспитания, имеющие в своей основе немало хорошего, зашли в тупик. Что же с ними не так?

Американцы – это люди, которые считают, что брать к себе в постель маленьких детей – ненормально. А домашних животных – вполне хорошо. Люди, которые готовы хвалить своё дитя только за то, что оно прокатилось на карусели, но не считают нужным ставить ребёнку цели, для достижения которых следует приложить усилия. Люди, которые полагают, что искренность и открытость имеют важное значение, а вот такт и вежливость не обязательны. Американцы очень хотят, чтобы у их детей было всё самое лучшее, чтобы они были успешны и счастливы, да и сами американские дети зачастую уверены, что успех и личное счастье – главное в жизни. Вот только почему многие из них, вырастая, склонны к депрессии?

Все эти вопросы очень волновали Кристину. И когда они с мужем и детьми переехали на долгое время жить в Японию, то словно бы попали в другой мир. Мир, где детям можно драться и копаться в грязи. Где шестилетки спокойно без родителей гуляют в парке, а восьмилетки ездят в метро. Где помогать родителям и съедать всё, что тебе положили на тарелку, – норма жизни. Совершенно заурядную американскую фразу "Я – суперский!" перевести на японский попросту невозможно, зато в традиции японской школы входит напряжённая рефлексия, когда каждый ребёнок должен быть готов рассказать одноклассникам, в чём он не прав и в чём будет стараться стать лучше. Словом, Кристина была огорошена и за несколько лет решилась пересмотреть свои взгляды на воспитание.

Собственно говоря, это ведь не что-то невероятное. Мы все помним, как несколько десятилетий назад многое из вышеперечисленного было нормой для большинства. Припомнила это, думая о детстве своём и своих родителей, и сама Кристина. Но как добиться того, чтобы сберечь основы традиций в условиях общества потребления? Здесь автор книги призывает на помощь не только японский, но и скандинавский, и французский опыт.

«В Соединённых Штатах торговых центров больше, чем средних школ, а 93% девочек-подростков называют шопинг любимым развлечением[?] Американские дети в год получают в среднем семьдесят новых игрушек… К двум годам ребёнок начинает узнавать логотипы и ассоциировать их с определённой продукцией, а к первому классу помнит уже сотни лейблов. Современные подростки разбираются в брендах лучше взрослых и обсуждают их в среднем сто сорок пять раз в неделю, то есть вдвое чаще родителей. Чтобы захватить юную аудиторию, корпорации умышленно подрывают родительский авторитет. СМИ не просто так навязывают потребителям образ старомодных, не слишком умных взрослых рядом с продвинутыми и стильными детьми. Подобная стратегия не раз себя оправдывала: дети усваивают, что нет ничего страшного в пренебрежительном отношении к взрослым». Такова продуманная, целенаправленная стратегия рынка. Сегодня это головная боль не одних только американцев – при всей разнице в покупательской способности мы всё чаще можем наблюдать подобное и в России.

Что могут родители этому противопоставить? Хорошо японцам, пока у них само общество служит сдерживающим регулятором, задавая рамки, в которых юные граждане приучаются жить. А что делать, если рамки уже основательно порушены и государство не стремится их укрепить?

Не предлагая универсальных правил, Кристина Гросс-Ло всё же пытается отвечать на эти вопросы. Ей пришлось – ведь и её семья спустя пять лет вернулась в США, страну, где обожают измерять коэффициент интеллекта и повышать самооценку, но до поры до времени оставляют без внимания упорство, самоконтроль и прилежание. Покуда не оказывается, что самый неуверенный в себе школьник из Сингапура превосходит в математике самого уверенного в себе американского школьника. Впрочем, замечает Кристина, такие качества, как креативность и открытость новому у американцев развиты гораздо лучше. В конечном счёте родителям самим решать, что они хотят воспитать в своих детях. А вот в том, что любой ребёнок формируется воспитанием, у Кристины за десять лет работы над этой книгой не осталось никаких сомнений.