Чтение онлайн

Однако само перечисление столь высоких должностей ни о чём ещё не говорит. Давно известно: не место красит человека, а человек – место! Так вот, свидетельствую: Константин Александрович Щербаков – наглядное подтверждение справедливости этих слов. За полувековую активную творческую и административную деятельность Константин Александрович ни разу не совершал поступка, которого ему нужно было бы стыдиться прежде, а тем более теперь! Ни разу! Да, он, как всякий критик, бывает субъективен в оценке произведений литературы и искусства. Но его субъективность не имеет никакого отношения к соображениям конъюнктурным. Просто он так считает и этим руководствуется, воздавая должное или, напротив, вступая в непримиримую полемику, обязательно соблюдая такт, как говорится, не переходя на личности. В любой публикации автор поверяет свои соображения реалиями жизни. Радуется, когда они совпадают. Печалится, когда этого не происходит. Такой способ существования в критике ничего, кроме глубокого уважения к автору, уверен, вызвать не может.

У Щербакова сохраняются добрые личные отношения на протяжении многих десятилетий с выдающимися деятелями нашей культуры. Однако он не забывает и о людях менее известных, но весьма достойных, с которыми ему посчастливилось когда-то повстречаться. Живые и мёртвые друзья – к ним остаётся неизменным отношение у автора: что было, то было[?]

Книга состоит из двух частей. В первой помещены статьи разных лет, опубликованные в своё время, вскоре после выхода премьеры. Во второй, озаглавленной «Житьё-бытьё, или «Фенечки», мы находим небольшие зарисовки, иногда всего в один-два абзаца, сдобренные юмором, а иногда и иронией. Что-то похожее на наброски к будущим мемуарам, в которых автор меньше всего напоминает чеховскую актрису Аркадину, постоянно рассказывающую о своих успехах в Харькове. А что-то пронизано тревогой и болью, искренним беспокойством по поводу нынешнего и особенно будущего состояния не только искусства, но и культуры, и жизни общества в целом. В свои союзники Щербаков призывает художников, составивших эпоху в истории нашей страны, от Олега Ефремова, Георгия Товстоногова, Бориса Бабочкина, Петра Фоменко, Виктора Розова до Александра Володина, Виктора Астафьева, Андрея Гончарова, Кирилла Лаврова, Анатолия Эфроса, пытаясь с их помощью отстоять ценности, которые не подлежат пересмотру и которые, по мнению автора, должны помочь и нам, и будущим поколениям оставаться людьми при всех обстоятельствах.

Теги: Константин Щербаков , Время моё и чужое

Понятие "евразийство" весьма неопределённо, если пользоваться сугубо географическими понятиями. Стамбул и Москва находятся на одном меридиане, причём турецкая столица даже чуть западнее нашей, а Свердловск, Красноярск и Владивосток намного восточнее и Стамбула, и Анкары, и Тегерана, что не делает последние Западом и Европой, а первые - Востоком и Азией.

То есть, используя парные противопоставления «Европа и Азия», «Запад и Восток», говорят не столько о собственном значении этих слов, сколько о чём-то образном, метафорическом, кажущимся интуитивно понятном, но...

Проблема всех «евразийцев» в том, что они никогда не могли чётко сформулировать свои идеи и занимались, в общем-то, не философией и не политической философией, а некоей «поэтико-философией». И оппонирующие евразийцам «европеисты» делали примерно то же самое.

В этом смысле возникает интересная перекличка с дискуссией о том, какая цивилизация выше – морская или континентальная? Какие страны успешнее? Но давайте будем ближе к рациональности: что может обеспечить более динамичную и более эффективную систему коммуникаций – морские пути или сухопутные? А отсюда, что важнее и выгоднее для страны контролировать – сушу или море?

Но на самом деле речь идёт о вещах, исторически преходящих: пока не появилось дальнее судоходство и возможность плавать против ветра – наземные коммуникации были основными, а более могущественными – страны, владевшие наземной коммуникацией. Мореплавание потому и получило толчок к развитию, что основные континентальные трассы веками оказались монополизированы Османской империей.

Фрегат тогда оказался эффективнее телеги. Паровоз составил ему конкуренцию. Кстати, победа советской власти в ходе Гражданской войны – во многом коммуникационная победа железной дороги над флотом: революционеры контролировали основную часть железных дорог, режимы белых генералов – большую часть портов. Морем иностранные союзники перебрасывали белым вооружение, технику, снаряжение, но ленинское правительство по железной дороге перебрасывало и ресурсы, и войска с фронта на фронт, громя белые армии.

Спор о том, что важнее – контролировать сушу, сухопутные коммуникации или море и побережье – отчасти беспредметный, поскольку общемировая коммуникация включает в себя и одно, и другое. Из Владивостока до Петербурга доставлять грузы удобнее по железной дороге, из Сан-Франциско во Владивосток – по морю.

Спор о сравнительной эффективности морского пути или наземного (а ещё и воздушного) имеет смысл лишь тогда, когда речь идёт о пунктах, связь между которыми возможна и одним, и другим способом.

Но важнее другое. Если представить себе возникновение державы, доминирующей на огромном материке, но лишённой возможности использовать морские пути, она найдёт способ сделать свои сухопутные пути более эффективными, чем утраченные морские. Или перестанет существовать.

Вопрос контроля над территориями – это вообще много больше, чем просто проблема контроля коммуникаций – особенно в условиях развития авиационных сообщений. Контроль над территорией – контроль над ресурсами. Коммуникации – всего лишь один из ресурсов. Территория – это нефть, газ, руда, энергетика, пространство промышленного освоения.

Тезис, что Евразийский союз и евразийская интеграция – это союз России с не имеющими выхода к морю и не самыми передовыми странами и потому в нём мало смысла, как и от присоединения к нему Армении или Таджикистана, основан на упрощённых шаблонах и плохом знании этих стран. Армения – плацдарм на Ближнем Востоке, Таджикистан – на Среднем. Афганская кампания была связана не столько с оборонительными задачами защиты среднеазиатских территорий – она в конечном счёте ставила целью и создание надёжной границы с Индией, и обеспечение выхода к Индийскому океану с его стратегическими коммуникациями. А в перспективе выход через Иран на Ближний Восток. Идея, среди прочего, была и в том, чтобы блокировать поставки нефти из ближневосточных стран в США. То есть в данном случае доминирование над сушей в итоге ведёт и к контролю за морем.

Обратимся к Таджикистану. Это зона наложения интересов и политических устремлений минимум трёх глобальных игроков (не считая России) – Ирана, Китая, США. А ещё – Турции, Саудовской Аравии, афганских талибов, интернациональной наркоторговли.

Биться за Таджикистан означает противостоять этим интересам. Отрешиться от собственного обоснованного права на воздействие в этой геополитической точке означает отдать её другим.

Да, Таджикистан – одно из самых бедных государств, но при этом наделённое богатейшими природными ресурсами, которые толком никто не разрабатывает. При этом – зона возникновения одной из древнейших культур мира. Минимум столь же древней, как греческая культура. На территории СССР это была вообще самая древняя культура. Таджикистан подчас ассоциируется с зоной ислама и монголоидной, «жёлтой» расой. На самом деле принадлежит к индо-пакистанской группе народов (нечто среднее между индусами и персами). Первоначально страна вообще называлась «Страной Ариев» – то есть таджики принадлежат к «белой» европеоидной расе, они (для особо расово и этнически впечатлительных) – арийцы.

Древняя письменность. Древняя литература. Древняя архитектура. Всё население Таджикистана почти в два раза меньше населения Москвы: семь с половиной миллионов человек, и уж миграционно подавить коренное население России им не по силам. Кстати, как правило, таджики очень трудолюбивы и добросовестны.

Нужно не депортировать из России без особого разбору таджикских мигрантов, чтобы они возвращались обратно с грузом наркотиков. Нужно помочь создать в Таджикистане горнодобывающую и перерабатывающую промышленность, чтобы народ мог обеспечивать себе уровень жизни, достойный их высокой культуры и природных богатств. Нужно взаимодействовать так, чтобы в Россию ехали не низкоквалифицированные рабочие, а лучшие ученики местных школ, направляемые в российские университеты, а сам Таджикистан стал бастионом промышленного и военно-политического влияния России и Евразийского союза в центре азиатского континента.