Чтение онлайн

Как дар небесный

Нежный голос твой.

Ночь напролёт

Ты, только ты вновь напомнила мне

О суровости зимнего холода…

Перевёл Гурген БАРЕНЦ

Артем АРУТЮНЯН

Родился в 1945 г. в Степанакерте. Окончил филологический факультет Ереванского государственного университета и аспирантуру по зарубежной литературе Московского института мировой литературы имени М. Горького РАН. Читал лекции в государственных университетах Еревана, Москвы, Сорбонны, Монпелье, Марселя (Франция), Дарема (Англия), Кливленда, Гарварда, Лос-Анджелеса. Автор многих книг, лауреат нескольких литературных премий.

* * *

Уважаемый гражданин,

сын мужественной страны,

Давай создадим партию Тревоги,

Чтобы наша страна не стала

Политическим бедламом.

Но это – позже…

Когда день проползёт,

Словно выкрашенная змея,

Навстречу взрыву гнева,

Который погонит все иные версии

К треснутым мусорным бакам,

Грязным, словно вчерашний снег…

РЕКИ АРЦАХА

Горячие рёбра скал,

Жара, словно свечка,

Тянется вверх по вершинам тополей,

Свет пульсирует у самых твоих висков,

Кажется, воздух сейчас

загорится в твоём сознании,

И вскоре всё превращается в глыбу утёса.

Идём искупаться в Хор-Дзор,

Река благоухает прохладным свеченьем,

Притягивает, манит глубиной,

Невидимыми рыбами, которым

Нам предстоит уподобиться.

Затем бегущая тень

Вонзается в сердце воды,

И пламя танцует,

стремится к другим берегам.

И дальше – навстречу саду,

Который густеет,

выглядывая из листьев,

И на наших телах оставляет свой след

И бежит за полуднем.

А в недрах листьев –

зелёная тишь и покой,

И день, как белый саван, ослепляет.

И кто-то незаметно, исподволь

Берёт бразды правленья над закатом,

В листве деревьев можно увидеть следы,

Оставленные лунными ночами;

Следы струятся в сумерках молочных.

Дни чистоты. Как сброшенную кожу,

Мы у реки оставили себя

И вновь вернулись в безмятежный мир.

А ночь густа, она почти слепа

От изверженья звёзд; она глуха вдвойне,

И ей приходится блуждать между сараев;

И сургучом поспешно запечатав

Сад с его хаосом, она продолжает свой путь

Вместе с припрятанной

Древней и лёгкой прохладой.

Перевёл Гурген БАРЕНЦ

Теги: поэзия , Армения

Сусанна АРУТЮНЯН

Родилась в 1963 г. Окончила филологический факультет Ереванского педагогического института имени Хачатура Абовяна. Автор десяти книг, лауреат многих премий. Её рассказы и повести переведены на основные европейские языки, а также на арабский, персидский, казахский.

Имя её турецкоподданной бабушки было Бахдагюл, а чудом уцелевшую во время геноцида мать звали Бахнгюл. У Татоса, который женился уже в Армении, жена звалась Вардишах. А последнюю же потянуло к просвещённой Европе, и она умудрилась назвать свою новорождённую дочь именем Амалия. В устах ванских беженцев "Амалия" переделывалась, приспосабливалась к местным условиям и превратилась в Хамал. Нельзя искажать имя человека: ведь имя - это судьба, предостерёг внук сосланного столетие назад священника. Но сделанного назад не воротишь: девочка уже родилась, имя к местным условиям уже приспособилось.

И правда, подобно своему имени постепенно менялась и сама Хамал: убитые на дорогах бегства братья отца, изнасилованные его сёстры, похищенные племянницы и пережившая всё это бабушка – судьба каждого оставила свой след и отпечатки пальцев в её душе, и теперь она, потомок деда-врача, четвертованного диким курдом, была известна в округе как чокнутая Хамал. Подобно всем одиноким людям, что держат кто кошку, кто собаку, кто белую крысу, ища любовь среди низших существ, ибо равные и высшие не замечают их существования, Хамал держала животное. Её животным был осёл, поскольку зимой дрова нужны, картошка, сено для скота, – не станет же кошка заниматься всем этим! У кошки свои заботы, у собаки – свои[?] о попугаях в этих краях никто и не слыхивал, родней всех птиц здесь всё ещё оставался Ноев ворон… Змея?.. Ну, приручить её можно, но она рук-ног не имеет, обратила в яд свою злобу, выползает из щели в стене, расслабляется-вытягивается на солнышке, крадёт молоко – и назад в преисподнюю… Нет в хозяйстве животного более нужного, чем осёл. Здесь, как в браке по расчёту, не бывает душевного трепета и взлётов, но он здорово облегчает жизнь. И осёл был единственным близким ей существом. В свои пятьдесят Хамал дважды в день садилась на своего старого осла и, проезжая по улице, громко оповещала: «Народ, сегодня меня сватать придут…» Миновало время, когда люди смеялись над ней, удивлялись и даже сочувствовали ей, – всё это было уже пережито, и теперь они только равнодушно бросали – де, приедет, Хамал джан, а как же, младший сын короля приедет тебя сватать… И утешались: хорошо хоть осёл этот есть – будто осёл делал нечто такое, что надлежало делать им самим, и они были признательны, что их избавили от этой заботы.

Законы жизни обязательны для всех, и год от года Хамал старела, а с ней и осёл, хотя не переставала ждать младшего сына короля. И как-то раз, когда она проезжала верхом на осле по центру деревни, ноги у осла задрожали, и животное осело в тёплую августовскую пыль, сбросив с себя Хамал. Люди кинулись неловко подымать её, отряхивали с подола жёлтую пыль и утешали: «Ничего, Хамал джан, младший сын короля привезёт тебе верблюда, твой осёл уже стар, никуда не годится, больше не садись на него».

– А что мне с ним делать?

– То, что делают все… не знаешь, что ли, как люди от своих одряхлевших животных избавляются?

– Забивают.

– Скажешь тоже! Кому нужно мясо твоего старого осла, или думаешь, младший сын короля станет его есть? Уведи в лес, привяжи к дереву, пусть на воле помрёт, пусть волки съедят. Не оставлять же его подыхать у себя на глазах… Мало себе душу травишь из-за королевича, так теперь ещё из-за осла страдать? Пожалей себя, дружок…

Хамал так и сделала. Как-то ясным утром вывела осла и, пустив перед собой, похлёстывая хворостиной по ногам, погнала в лес. Нашла лужок, поросший травой, привязала к ближайшему дереву и вернулась домой.

Прошёл день, второй, третий. «Не человек я, – подумала Хамал, – пойду хоть похороню косточки моего осла». Взяв лопату и кирку, отправилась в лес. Но осла нашла всё так же привязанным к дереву. Напоила его, сменила место и, немного побродив по леcу, вернулась домой. Через неделю отправилась на его поминки. Осёл, хотя и обессилевший и свалившийся от жажды, был ещё жив и хозяйку встретил усталым рёвом. «Нужно поглубже в лес завести, – подумала Хамал, – наверно, волки боятся близко к селу подходить». Отвязала осла, увела в глухую чащу и в полной уверенности, что уж теперь-то устроила его будущее, вернулась домой. Спустя десять дней по ухабистой сельской дороге пришла весть об осле. «Ревёт скорбно дни напролёт», – сказал сосед, принёсший эту весть. Вот так так! Осёл, оказывается, был ещё жив, хотя Хамал уже дважды курила ладаном и молилась перед его седлом, изводя себя вопросами: куда деваются души животных? есть ли у них рай? как выглядит их ангел смерти?