Чтение онлайн

Сейчас, согласно учебному плану с русским языком обучения, по которому обучаются дети Российской Федерации, в начальной школе предусмотрено 9 часов на изучение русского языка и литературного чтения (5 часов – русский язык и 4 часа – литература). К старшим классам уроки русского языка и литературы неуклонно сокращаются. Учителя-словесники бьются за каждый час, утверждая, что сокращение даже одного часа в неделю скажется на качестве знаний учащихся. (Утверждающих обратное среди педагогов я не встречала – зато встречала среди политиков.)

Итак, полноценное изучение русского языка в наше время подразумевает 9 часов в неделю (в начальной школе), этому соответствует «Учебный план с русским языком обучения». А теперь – внимание! Все, абсолютно все дети начальных школ Республики Татарстан, включая русских детей, обучающихся в русскоязычных общеобразовательных школах города Казани или хоть села Покровка Спасского района РТ, изучают русский язык и литературное чтение всего 5 часов в неделю. Всего 3 часа на русский язык и 2 часа на литературу отводит им базисный учебный план с русским языком обучения, разработанный МОН РФ. Он же предусматривает изучение родных языков, исключая русский из этого статуса. Только этот вариант учебного плана «благословляет» Министерство образования и науки РТ. Итак, на 40% сокращены часы для изучения русского языка и литературного чтения в Татарстане. Для начальной школы, где закладываются основы грамотности, это настоящая катастрофа.

Бьют ли по этому поводу тревогу учителя-словесники Татарии? Да, но с опаской. Бьют тревогу и родители школьников. Слышат ли их, помогают ли им? Нет и нет. Потому что, скажем по секрету, в Республике Татарстан вот уже более двадцати лет обязательное изучение татарского языка с первого и по выпускной классы и часы на него по местным законам должны быть равны часам на изучение русского языка: 5 часов отводим на русский – извольте 5 часов изучать и татарский. Как же, ведь это – государственный язык республики, который обязан знать каждый обучающийся Татарстана, даже если изучать его нет ни желания, ни необходимости. Такова нынче российская политика, и педагоги, если и подают сигналы SOS, то в ультразвуковом диапазоне, чтобы, не дай бог, не раскачать национальную лодку, в которой русские наши предки оказались 500 лет назад, но так и не стали для местной этнократии коренными. В школах в Татарстане фактически запрещено изучать русский язык в качестве родного: учебный план с изучением родного русского языка в дополнение к базовым трём часам не удаётся пробить даже через суд, а парламент РТ уже второй год тормозит принятие Госдумой закона о придании русскому языку статуса родного. Почему? Да потому, что, если этот закон примут, предмет «Родной русский язык» могут выбрать для изучения не только русские дети, но и все, кто его считает таковым. При такой ситуации может сократиться количество часов на изучение татарского языка, который назначен родным для всех.

Схожая ситуация в Башкирии смягчается лишь тем, что в Конституции республики нет показаний к равному объёму изучения русского и башкирского языков, и потому здесь в некоторых школах всё же умудряются преподавать русский язык в полном объёме. Но это происходит только благодаря мужеству конкретных директоров и особенно активных родителей школьников, все остальные обучаются по тому же учебному плану, что и в Татарстане. Министерства образования и науки РТ и РБ упорно продвигают в школы с обучением на русском языке учебный план с количеством часов русской словесности 3+2 и активно сопротивляются плану 5+4.

Впрочем, интересы местных этнократий понятны. Гораздо печальнее, что и Министерство образования и науки РФ не спешит на помощь тем, кто понимает, как важно русскому человеку в совершенстве владеть своим родным языком, как важно вообще любому человеку хорошо владеть русским языком, так как он является государственным языком нашей Родины. Мы ведь знаем, что в городах и сёлах республик часто бывает русских жителей больше, чем в городах России, не имеющих счастья испытывать урезание русского языка в школьной программе; порой в городах и сёлах в республиках русских больше, чем жителей других национальностей, а уж русскоязычными в крупных городах и русских сёлах являются все без исключения.

Даже школьники, принадлежащие к различным этническим группам, обучающиеся в школах на русском языке в республиках, утверждают, что им необходим русский язык и полноценные часы на его изучение. Этот факт подтвердило анкетирование участников образовательного процесса (учителей, учащихся и их родителей), проведённое комитетом по образованию и языковой политике Собора Русских Башкирии среди примерно трёх тысяч респондентов всех национальностей со всех районов РБ. Результаты показали, что практически все учащиеся, невзирая на национальность, считают необходимым полноценное преподавание русского языка и литературы. Наши дети оказались заложниками чиновников и политиков, на этом настаивают и родители, и учителя. Почему подобное анкетирование не проводят ни Министерство образования и науки РФ, ни республиканские министерства остаётся догадываться.

Почему дети, проживающие в республиках в условиях государственного двуязычия, находятся в заведомо неравных условиях обучения по сравнению с детьми не из республик? Ведь по Конституции РФ каждый гражданин, независимо от места проживания, обладает равными правами на получение образования. Почему федеральная исполнительная власть не защищает русский язык и всех граждан, желающих его изучать полноценно, на всей своей территории? Решение этого вопроса должно состояться на самом высоком уровне, но пока он остаётся без ответа. Неравенство продолжает сохраняться – а ведь сокращение уроков русского языка на 40% никак не может пройти бесследно.

Галина ЛУЧКИНА , УФА

Теги: филология , русский язык

Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ

Сегодня, когда всё больше и чаще пишут и говорят о воспитательном смысле всего, что делает школа, особое значение приобретает то, что до 2015 года называлось частью С ЕГЭ по русскому языку. Если ЕГЭ по литературе сдают все последние годы около 5% выпускников, то ЕГЭ по русскому - все до одного. Более того: ЕГЭ по русскому языку – единственный экзамен, результаты которого учитываются при приёме во все высшие учебные заведения. А часть С – единственная часть в этом экзамене, если так можно выразиться, рассудительного, размышляющего характера.

О том, что здесь происходит, я писал в своих книгах "Педагогическая непоэма. Есть ли будущее у уроков литературы?" и «Сочинения о жизни и жизнь в сочинениях». Но если в частях А и Б многое изменилось, то в пришедшем на смену части С 25-му заданию, которое теперь входит в часть 2 экзаменационного материала, всё осталось по-прежнему. А между тем стоимость этой части экзамена увеличилась. До 2015 года часть С давала 23 из 64 первичных баллов (то есть до пересчёта в стобалльную систему; давала – в смысле могла дать). Иными словами, её доля 36,6%. Теперь такого же типа задание может дать те же 23 балла, но уже из первичных 55. То есть доля этого задания в экзамене повышается до 41,8%. Простите за высокий стиль, но для выпускника школы это задание становится более судьбоносным. Но оно становится таким и по сути своей. После предложенного на экзамене текста идёт следующее задание: «Напишите сочинение по прочитанному тексту. Сформулируйте и прокомментируйте одну из проблем, поставленных автором текста. Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Свой ответ аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт, а также на знания и жизненные наблюдения (учитываются первые два аргумента)».

В критериях оценки ответа на задание 25 конкретизируется понятие читательский опыт: «аргумент из художественной, публицистической или научной литературы». Тут есть две вещи, мне непонятные. А можно ли использовать не только читательский, но и зрительский опыт (кино, телевидение)? И почему один пример из литературы стоит два балла, а один пример из жизненного опыта стоит один балл? Это ведь не экзамен по литературе.

Эту часть ЕГЭ по русскому языку часто называют эссе, что абсолютно неверно. Потому что в выборе темы, материала, стиля эссе абсолютно свободно, оно бегло, часто недосказанно. А часть С, ныне 25-е задание, идёт от предъявленного текста, требования к нему строго ранжированы. Более того, проверяющие эту часть экзаменационного задания получают развёрнутую информацию о тексте (а попросту шпаргалку), в которой написано, что должно быть в экзаменационной работе. Подобные «информации» о каждом тексте приложены ко всем пособиям по подготовке к экзамену. А на деле эта свобода ещё более несвободна. Учеников спрашивают, согласны или не согласны они с автором текста. Я перечитал чуть ли не все пособия по подготовке к части С. Ни в одном из них не было примера, где выпускник хоть в чём-то не соглашался с предложенным текстом. И я понимаю ту свою одиннадцатиклассницу, которая меня спросила на уроке: «А разве на экзамене можно говорить «Нет»? Разве не обязательно говорить «Да»? И я понимаю тех учителей, которые боятся, как бы их ученики при выполнении этой части задания хоть в чём-то не усомнились, не говоря уже не согласились. А между тем полно таких текстов, с которыми нужно спорить и не соглашаться.

Но ведь в методическом письме Федерального института педагогических измерений (ФИПИ) ясно сказано: «Смысл аргументации ученика будет заключаться в том, чтобы в очередной раз показать актуальность, важность, жизненность, нравственную состоятельность, незыблемость доказанной этической аксиомы». А если это не аксиома? А если она нравственно несостоятельна?

Вот передо мной большая книга: «ЕГЭ 2011. Русский язык. Типовые экзаменационные варианты. 30 вариантов». Под редакцией И.П. Цыбулько. Цыбулько возглавляет работу по подготовке экзаменационных материалов и одно за другим издаёт пособия. Все формулировки проблем взяты мной из «информаций о тексте», помещённых в этой книге, – так называются шпаргалки, которые кладутся перед проверяющими экзаменационных работ. Прошу вас, когда будете читать, каждый раз подумать о трёх вещах. Насколько близки эти проблемы современному школьнику. Насколько его жизненный опыт может стать опорой в его рассуждениях над предложенной проблемой. И какие литературные произведения он смог бы использовать для аргументации своей точки зрения. Итак: